Мастер печатей. Том 3 - Илья Ангел

что моя теория о блоке в месте травмы имела под собой веские основания. Показав мне операционную, инструменты и артефакт, который увеличивал изображения в десятки раз, он оставил меня готовиться к процедуре. Сам Огурцов, после того, как лично осмотрел Матвея, отказался оперировать, мотивируя тем, что, в отличие от меня, не видит, где именно находится описываемый мною блок.

Всего полчаса потребовалось для того, чтобы все подготовить, облачить меня в лекарский халат и подвести к столу, где уже спал лечебным сном мальчик, готовый к процедуре. Работать с артефактом увеличения оказалось очень удобно и информативно. Никого постороннего рядом с собой я не оставил, только Петра и Огурцова, которые помогали тут же нивелировать все последствия моего вмешательства. Через тонкие и едва заметные разрезы я добрался до позвоночника и уже под десятикратным увеличением смог увидеть три небольших осколка макра, которые и блокировали проведение импульсов. Извлечь их было проще простого, клиника к этому времени была оснащена уже всем необходимым даже для подобного рода манипуляций.

— Да быть того не может, — поморщился Огурцов, рассматривая едва заметные осколки желтого кристалла, выложенных мною в небольшую стеклянную емкость. — Какова вероятность, что при выстреле в монстра повредиться макр, осколки которого вонзятся глубоко в тело ребенка? Их не было заметно через призму ни одному целителю, потому что разбившийся макр был уже активирован до того, как попал в тело. А учитывая нестабильность потоков, лично я принял это за небольшую погрешность в измерениях, что случается довольно часто. Тут действительно большая удача, что вы их смогли обнаружить. Как вам это удалось? — посмотрел он на меня пронзительным взглядом, стараясь, видимо, понять, как разгадал эту загадку необученный маг жизни, а не целитель с огромным стажем.

— Просто в таких делах погрешности должно хватить, чтобы найти проблему, — пожал я плечами, снимая с себя халат и перчатки. — Будите мальчика, нужно проверить, сработало или нет.

Подождав, пока ребенок откроет глаза и сядет, недоуменно озираясь по сторонам, я подошел к нему, проводя пальцем сначала по одной ноге, затем по другой.

— Чувствуешь что-нибудь? — он нахмурился, глядя на свои ноги, потом радостно закивал, а из глаз покатились слезы. — Попробуй пальцами пошевелить, — попросил я, после чего внимательно следил за тем, как ребенок шевелит обеими ступнями, прикладывая к этому пока много усилий.

— Спасибо вам, теперь я верю в то, что Новогодние чудеса случаются, — прошептал он и обнял графа, который влетел в палату, услышав речь своего сына.

— Вам следует на некоторое время остаться здесь, — сказал я уже не скрывающему эмоций графу Верескову. — У нас запланировано открытие отделения реабилитации. Я думаю, целители, специализирующиеся на этом, не откажутся принять своего первого пациента еще до официального открытия клиники.

— Да, разумеется, — согласился мужчина. — Как вы скажете. Ваше благородие, я могу с вами поговорить наедине?

— Да, пойдемте за мной, — кивнул я, выходя в коридор и направляясь в кабинет Огурцова. Наверное, мне следует сделать свое собственное помещение, чтобы не отвлекать главного целителя. А то слишком часто я тут оказываюсь по совершенно разным причинам.

— Я хотел поговорить с вами об оплате, — сразу же сказал мужчина, как только за нами закрылась дверь. — Сегодня вечером состоится новогодний аукцион, где я уже расскажу о чудесах вашей клиники. Можете сами посетить наше мероприятие, чтобы убедиться в том, что свои слова я держу.

— Я могу вас попросить об одной услуге? — перебил я радостного графа. — Никому не говорите, что это именно я провел эту операцию. Пусть это останется тайной. Вы находитесь в клинике, значит нужно благодарить моих лекарей. Я могу рассчитывать, что это все останется между нами? — прямо спросил я у него.

— Конечно. У вас на это могут быть свои причины, не мне проявлять к ним интерес, — сосредоточенно кивнул Вересков. — Давайте прямо, что вы хотите за излечение моего сына?

— Ответную услугу, которая, возможно, мне может от вас когда-нибудь понадобиться, — посмотрел я ему в глаза, ожидая ответной реакции. — Ничего противозаконного, аморального и того, что идет вразрез с вашими принципами. Жизнь долгая, и в любой момент может понадобиться помощь тех, кому в той или иной мере доверяешь.

— Согласен. Это разумный обмен, — кивнул мужчина. — Но, я хочу поблагодарить вас лично. Когда-то я поклялся своему богу, что отдам самую ценную вещь, хранящуюся у меня в роду уже больше сотни лет, тому лекарю, который сможет поставить моего единственного наследника на ноги. Я держу свою клятву, и теперь эта вещь принадлежит вам. Тем более, вы действительно будете в ней заинтересованы и возможно примените по назначению, учитывая, что кинжалом огня вы пользуетесь довольно часто и не даете ему заржаветь на полке в музее.

Он поставил на стол, рядом с которым мы стояли, шкатулку, с испещренной защитными символами крышкой. Я не удержался и открыл ее, глядя во все глаза на клинок, который был точной копией моего огненного кинжала, только рукоять его была сделана из темно-зеленого камня, а по лезвию периодически пробегали изумрудные искры. Висевший на поясе кинжал огня нагрелся и, вытащив его из ножен, я увидел, как огненные всполохи появляются на лезвии в том же ритме, что и искры на лежавшем на столе в защитном футляре клинке.

— Что это? — я захлопнул крышку и вложил тут же охладившийся кинжал в ножны, поворачиваясь в сторону графа.

— Кинжал жизни. Одна из частей клинка восьми стихий, — пояснил он.

— Я не могу его взять. Это слишком дорогой подарок, — тряхнул я головой, даже приблизительно не догадываясь об его истинной стоимости.

— Не дороже жизни моего сына. Возьмите его, не заставляйте меня нарушить мою же собственную клятву. — Он положил на стол свою визитку и пропуск на аукцион, точную копию которого, в свое время, я отдал своему поверенному. — Всего доброго, Константин. Надеюсь, мы с вами продолжим общение в менее трагичных обстоятельствах.

Он пожал мне руку и вышел из кабинета, оставляя меня одного раздумывать над случившимся.

— До чего договорились? — в кабинет вошли Петр и Валерия буквально в тот же самый момент, как только за графом закрылась дверь.

— Что вы