Восемь летчиков или хозяин Байкала - Александр Зубенко

Василий Михайлович. – Ещё до Вернадского и Кулика. Безымянные, отважные первопроходцы по аномальной зоне отчуждения, подобно сталкерам братьев Стругацких. Что их сгубило всех разом? Видно же, что умирали они не постепенно – тогда были бы могилы. Газ? Отравление? И кто их сюда, мягко скажем, перетаскал? Очередная тайна Баргузинского треугольника, ребятки мои.

- Надо будет по возвращении в Усть-Баргузин поднять архивы, - заключил Семён, и как бы про себя добавил: - Если вернёмся вообще…

Все посмотрели друг на друга.

- Так! – повысил голос начальник экспедиции.- Давайте- ка выбираться из пещеры, нам ещё Игоря похоронить нужно, и к девочке нашей возвратиться. Полтора часа прошло – мы и так уже задержались, время к обеду идёт. Берём каску, ледоруб и согнутый «Маузер» в качестве доказательств на Большой земле. Пойдём, здесь делать больше нечего.

И они вышли, завалив камнями вход в потревоженную «гробницу». Семён отметил в блокноте примерное местонахождения пещеры - без компаса это становилось делать всё труднее и труднее. Частично спасал секстант, но им можно было пользоваться только ночью, при звёздах. Через полчаса, похоронив, как могли лейтенанта, они уже быстрым шагом двигались к лагерю, переступая тут и там через попадавшихся мёртвых тушек мелких грызунов, усеявших лес после вчерашнего вторжения кислотных жгутов.

Подходя к гроту, Семён выстрелил в воздух, чтобы обнадёжить заранее девушку: они возвращаются.

- Что случилось, дочка? – с тревогой спросил начальник экспедиции, когда они подошли к месту стоянки. Все тотчас окружили девушку, и Саша обнял её за плечи. Люда подняла на него мокрое от слёз лицо.

- Иван…, - с жалостью протянула она. – Умер.

Все опешили, а Василий Михайлович сразу выпрямился:

- Когда? Он ведь шёл на поправку!

- Где-то с час назад. Пойдёмте в пещеру.

Проводник лежал вытянувшись во весь рост, и открытыми пустыми глазами предсмертной судороги смотрел безжизненным взглядом в потолок на свисающие сверху сталактиты. На губах застыла едва заметная улыбка, словно перед смертью ему снился счастливый сон, уносящий в детские воспоминания. Может ему приснился родной брат, и он уже знал, что уходит в бесконечность и движется ему навстречу.

… Так окончил свою жизнь один из членов байкальской экспедиции. Кислота, просочившаяся в его тело, была инородной субстанцией из иного мира параллельной Вселенной. Попав в кровь и органы тела, она растворилась в них, изменила структуру ДНК и запустила механизм уничтожения внутренних тканей, меняя состав лейкоцитов и тромбоцитов. Кровь превратилась в чужеродную среду и разрушила генетический код, даваемый при зачатии любому субъективному организму самой матушкой – природой.

Плоть, как физический фактор природы перестала существовать.

Вот и всё, что осталось от Ивана.

Вечер закончился тем, что Губа принёс откуда-то пойманных им лягушек. Они были крупными, и каждая из четырёх вполне могла заменить ужин одному человеку. Вот только желающих не оказалось.

А потом наступила ночь.

Останки последнего проводника прикрыли ветками пихты, и утром решили похоронить рядом с лётчиком, у той пещеры, что они недавно обнаружили. Это должна была быть уже вторая могила, оставленная ими на просторах Байкала. Два лётчика – две смерти, две могилы. Два посещения из чужого пространства – две безвозвратные и глупые утери в экспедиции.

Пройдёт совсем немного времени, и путешественники обнаружат некую закономерность между этими событиями, и совпадения их между собой будут настолько очевидны, что перерастут в ЗАКОНОМЕРНОСТЬ.

…Но это будет позже.

********

Что самое удивительное, похоронить проводника рядом с лейтенантом ВВС Советской армии не удалось.

Не удалось, поскольку тот отсутствовал.

Рано утром, воздав должное покойнику минутой молчания, путешественники разделились на две группы. Саша, Люда и Семён остались в лагере собирать вещи для выступления в поход (экспедицию теперь ничто не удерживало в этой пещере), а Василий Михайлович с Губой понесли иссохшее, словно мумия, тело к месту, где лежал закопанный ими вчера лётчик.

Начальник экспедиции переступил внешний круг и вошёл внутрь, приближаясь к яме. Губа опасливо последовал за ним. Подойдя к вырванному краю воронки, они заглянули внутрь, где ещё недавно на поверхности была могила.

Эмоции у профессора били через край:

- Невероятно! Вот бы Семёна сюда. Хорошо, кстати, что он успел зарисовать вчера лётчика перед его погребением. Очевидно, червоточина снова вернулась за оставленным здесь телом, всосала в себя, и удалилась назад в своё собственное время. Как это произошло, и каким образом червоточина возвращается, не имею никакого понятия, так что не спрашивай меня. Я и сам не знаю.

Они постояли у ямы ещё пару минут, профессор сделал два снимка и, наконец, решился:

- Давай, опустим туда нашего Ивана. Для него эта яма будет как нельзя лучшей могилой, да и копать нам не придётся – закидаем землёй и поставим два крестика из толстых веток. Ему и Игорю. Снова.

Так и сделали.

А потом увидели нечто, заставившее их замереть на месте.

…Между камней по песку двигались два тёмных силуэта, явно что-то толкая перед собой.

Путешественники присмотрелись и увидели двух огромных муравьёв антрацитово-чёрного цвета. Тело каждого из них имело не менее одного метра в длину и издалека походило на собаку средней величины. В огромных челюстях с обеих сторон между жвалами они держали таких же размеров паука – большого, мохнатого, и, по всей видимости, уже мёртвого.

Василий Михайлович почувствовал такую же растерянность, как и в случае с глазастыми одеялами у границы сферы: таких гигантских насекомых в современной природе попросту не должно было существовать ВООБЩЕ! Это не триасовый период, не царство гигантизма, не меганевры и не аномалокарисы.

Рефлекторно он вскинул карабин и навёл на ближайшего монстра. Губа меж тем пятился назад, пока не уткнулся спиной в только что поставленный ими крест. Два гигантских создания, увидев непонятных для них двуногих существ, остановились в нерешительности, шевеля усами, и касаясь ими, очевидно о чём-то советуясь. Затем, видя, что со стороны незнакомцев нет никакой агрессии и попыток отобрать добытый трофей, развернулись, и на огромных конечностях поползли в другую сторону, оставив на земле круглый предмет, который перед этим катили. Листва кустарника поглотила их, и на поляне вновь воцарился статус-кво. Так их и видели.

Вся абсурдная ситуация заняла не более минуты, и профессор всё ещё продолжал стоять с открытым ртом, когда из-за его спины крадучись вышел фотограф, озираясь по сторонам. Около двух минут путешественники не могли придти в себя от изумления и страха перед такими тварями. Ладно, муравьи, величиной с таксу. Но паук, размером с добрую овчарку – это уже