Антимагистр Д.У.М. - Александр Майерс

пазухи документ и протягивает.

— Подойди, не бойся. Я не трону. Бумажка тоже не кусается. Аби, убери цепи.

Мотоцикл рычит мотором и будто нехотя втягивает в себя цепи. Те зловеще звякают об камни двора.

Семён, спрятавшись за поленницей, глядит на сцену во все глаза. Ну ничего себе! Так это не просто псих, а псих от императора! Уж не тот ли, который позапрошлой ночью на Красную площадь вылетел?

Тот ведь тоже был на мотоцикле…

Капитан не спешит подходить. А потом граф Орловский снова появляется в окне и смотрит на пришельца. Семён видит, как Геннадий Сергеевич бледнеет и матерится сквозь зубы.

— Могильный! Неужели это ты? — кричит граф.

— О, ваше сиятельство! — Могильный поднимает голову. — Я к вам с поручением от его императорского величества. Пропустите, пока я добрый.

— Что ты себе позволяешь, ублюдок⁈ — вопит Орловский. — Как ты посмел ворваться…

— Эй, эй! Потише, ваше сиятельство, — прерывает его Могильный. — У меня приказ. А вот эта бумага даёт до фига полномочий. Мне при ваших людях озвучить, зачем я приехал, или лучше поболтаем наедине?

Геннадий Сергеевич скрипит зубами так, что на весь двор слышно. Семён никогда не видел графа таким растерянным.

— Убрать оружие! — наконец, приказывает он. — Семён, проводи в гостиную.

— Хорошо, ваше сиятельство!

Дворник без особого желания вылезает из-за поленницы. Ратники убирают автоматы, но расходиться не спешат.

— Абигор, место. Никого не трогай, понял?

Мотоцикл издаёт какой-то неуверенный звук, а Могильный смеётся.

— Ребята, не советую к нему подходить. У него сегодня настроение не очень. А вот у меня пока хорошее! Лучше не портите. Кто из вас Семён?

— Я, — несмело поднимает руку дворник. — Идёмте, господин.

— Называй меня магистр, — отвечает юноша. — Магистр Дум.

— Магистр Дум? Как покойника?

— Считай, что я его наследник. Давай, веди в гостиную. Кофе сделаешь? А ещё я бы пожрал чего-нибудь.

— Я передам слугам, магистр, — удивляясь наглости гостя, кивает Семён.

* * *

Ух ты.

Войдя в дом Орловского, я даже присвистываю. Роскошно. Прям очень по-дворянски — повсюду золото, хрусталь и редкая древесина. Я не разбираюсь, но на вид редкая.

— Про кофе не забудь, — говорю напоследок ошарашенному Семёну.

— Конечно, магистр.

Что-то причитая под нос, он выбегает из гостиной. А я вальяжно падаю на диван. Чувствую себя даже вольготней, чем дома. В конце концов, я пришёл карать и требовать, могу себе позволить отпустить на время внутреннего отморозка.

— Убери свои грязные ботинки с моего дивана! — вопит Геннадий Орловский, входя в комнату.

— А то что вы мне сделаете? — фыркаю я и не шевелюсь. — Ваше сиятельство, вы уверены, что здесь хотите говорить?

— Уверен!

— Ну и зря. Слуги могут подслушать. Будут потом болтать по углам. Вам оно надо?

— Убери чёртовы ботинки, — Орловский подходит и сбрасывает мою ногу с дивана. — Будь благодарен, что ещё дышишь!

— Ха-ха! — нагло смеюсь ему прямо в лицо. — Ну, если вы и меня тоже убьёте, то сразу отправитесь следом.

Геннадий стоит надо мной, гневно раздувая ноздри. То бледнеет, то краснеет. Но, кажется, до него доходит, по какому поводу я приехал.

— Догадываетесь? — подмигиваю я. — Речь о ректоре МГУМИ.

— Покажи мне бумагу, — цедит граф.

— Пожалуйста, — снова достаю из-за пазухи документ с гербом и личной печатью его величества.

Орловский внимательно читает. Тем временем симпатичная служаночка приносит поднос, на котором кофе и бутерброды.

— Я не просил! — Орловский отрывается от бумаги.

— Извините, господин, Семён передал, что это для гостя…

— Да-да, это мне. Давай сюда, красавица.

Сажусь прямо и показываю служанке, чтоб она поставила под нос мне на колени. Та подходит вплотную, так что я могу насладиться исходящим от неё нежным девичьим ароматом. И заодно полюбоваться на грудь в глубоком вырезе платья.

— Оставь нас! — рявкает Геннадий.

Пока он продолжает изучать документ, я пью кофе и успею схавать один бутер. Орловский мрачно возвращает мне бумагу и говорит:

— Идём в мой кабинет.

— Угу, — мычу я, целиком запихивая в рот ещё один бутерброд.

Граф морщится. Мои манеры, кажется, ему не по душе. Да и плевать. Моему отцу тоже не нравилось, но я в своё время просто послал его куда подальше. Поступить с Орловским точно так же мне ничего не мешает.

Поднимаемся на третий этаж поместья и заходим в кабинет, так же шикарно отделанный.

Геннадий запирает дверь на ключ, садится за стол и глубоко вздыхает.

— Как же так вышло, Могильный, что ты стал доверенным лицом его величества?

— Я хороший парень, вот и всё. Понравился Петру Романовичу, и он решил взять меня на службу.

— Всё паясничаешь, — кривится граф. — Ладно, давай к делу. Зачем ты повредил мои ворота? Что, постучаться не мог?

— Это я так постучался, — улыбаюсь. — Чтобы эффектнее было.

— Думаешь, императору это понравится?

— Потом узнаем.

— Самонадеянный нахал, — качает головой Геннадий. — Будь уверен, я сдеру с тебя деньги за починку и новое зачарование.

— Это вряд ли, — усмехаюсь я.

— Что просил передать его величество?

— Он весьма недоволен тем, что вы решили убить Ростислава Егоровича.

— Я не…

— Императору всё известно, — жёстко прерываю я. — Давайте без тупых оправданий.

Помедлив, Орловский кивает и шевелит рукой, мол, продолжай.

— Так вот, он просил передать, что в следующий раз ваша голова слетит с плеч.

— Это всё?

— Если отвечать на ваш вопрос — то да.

— Что ты имеешь в виду? — хмурится граф.

— Ну, вы спросили, что император просил передать, — развожу руками я. — Но он также просил меня кое-что сделать.

Недолго думая, перепрыгиваю через стол и хватаю Орловского за горло. Он сразу же пытается сформировать защиту. Бесполезно. Разрушаю заклятие, а затем срываю свой барьер и начинаю всасывать ману графа.

Жадно, с удовольствием. Но в то же время медленно. Не хочу, чтобы Орловский слишком быстро отрубился.

Геннадий пытается отбиваться, но я держу крепко. Для профилактики прописываю слабенького электролеща.

— Сидеть, — цежу сквозь зубы. — Слушай меня. Будь благодарен, что мы с его величеством решили оставить тебя в живых. Будь моя воля, ты уже