Тени Веги - Селина Катрин

Я кивнула.

— Верно. Просто я хотела бы поговорить с Ником…

«…сказать, что очень ему благодарна и ещё никто не защищал меня так, как он», — подумала я, но Ален Легран перебил:

— Вы сможете вернуться на Танорг через три года и общаться с ним. Если за это время он найдёт себе другую девушку — не обессудьте и будьте благодарны за то, что он уже для вас сделал.

— Разумеется, — вздохнула я. — Если он найдёт себе достойную девушку, то я буду только рада за него. Надеюсь, вы сможете выполнить обязательства, которые берёте на себя.

С этими словами я решительно приложила ладонь к каждому листку договора поочередно, сложила их стопкой и вернула комиссару. На какую-то секунду показалось, что его лицо изменилось: прищуренные глаза удивлённо распахнулись, уголки губ сместились… но миг прошёл, и Ален взял себя в руки.

— Конечно, СПТ слов на ветер не бросает. — Он мельком пробежал по пачке бумаг, проверяя, всё ли я правильно оформила, и довольно кивнул. — Что ж, приду к вам с ноутбуком уже сегодня вечером, а пока можете намазаться кремом, тут док оставил для вас. Увлажняющее и заживляющее рубцы. Кое-что можно свести даже без операции, если будете делать всё по инструкции.

Из недр его карманов вдруг показался голубой тюбик. Он приземлился ровнёхонько мне в ноги.

Я удивлённо приподняла брови.

— А зачем? Лицо вы мне всё равно поменяете, а шрамы меня волнуют меньше всего. Может, и хорошо, что внешность изменится к худшему. По крайней мере, такие, как Эдгар, больше не заинтересуются мной как женщиной…

Ален покачал головой.

— Не стоит спорить с природой. Радуйтесь тому, что она вам дала. Без этого крема будет шелушение, потом чесотка…

— Она меня преследует всю жизнь. Мой док говорил, что проблема в голове. Это всё от стресса. Сомневаюсь, что крем поможет.

Ален, собравшийся было покинуть палату, резко обернулся:

— Возможно, у вас есть некоторые психосоматические проблемы, но уверяю, что этот крем должен помочь. Им пользуются все миттарки в условиях низкой влажности. Вега — именно такое небесное тело. Небольшое, сила тяжести недостаточно велика, чтобы удерживать атмосферу. Спутник постоянно теряет влагу в космос…

— Что? — Я хлопнула ресницами. — А при чём здесь миттарки?

— Ну как же. — Ален указал подбородком на медицинский планшет. — Судя по анализу крови, ваша прабабушка или прадедушка были с Миттарии. Да в принципе у всех гуманоидов стресс проявляется по-своему. Чесотка и шелушение кожи — типичная реакция организма на длительное эмоциональное перенапряжение. Учитывая вашу генетику, неудивительно, что у вас такие же симптомы. В этом плане пребывание на исторической родине глобально пойдёт на пользу вашему организму.

— А Клэр, она…

— Просто наша сотрудница, — опередил Ален и кивнул. — Не прощаюсь, Карина, так как сегодня ещё забегу.

Я растерянно смотрела на то, как закрывается дверь за спиной полицейского, а ещё несколько минут провела в постели, чувствуя себя чуть ли не зомби, поднятым из могилы. На одну восьмую миттарка… ну надо же.

Глава 15. Последняя

С тех пор как Ален сообщил, что успешно провёл операцию по освобождению Карины, прошло три года. Три года, полных невыносимой неопределенности и тяжелых подозрений. Я закончил Полицейскую Академию с отличием, вошёл в элитный отряд быстрого реагирования по спасению заложников, стал лучшим на потоке, но так и не получил ни единой весточки от Карины.

Частично моя практика была связана с наркоотделом СПТ, и в те моменты, когда я видел наглую довольную рожу Алена… клянусь, хотелось врезать. Мне казалось, что муж сестры подставил меня. Он дал мне так мало информации, что я даже не мог быть уверен, что Карина жива. Тогда, после операции, он сказал: «Всё в порядке. Теперь твоя очередь выполнять обещание. Учись, выцарапай себе корочку за три года, а там посмотрим». Мне хотелось на него наорать. Оттаскать за грудки и потребовать подробнейших объяснений, но при любой попытке надавить этот нахал отвечал: «Тайна следствия, ничего не могу рассказать».

У меня зубы сводило судорогой от этой дежурной фразы. В тот день, когда СМИ объявили, что некая Карина Фирсова, бывшая подельница так называемого Барона Веги Эдгара Рутковского, скончалась после дачи показаний прямо в больнице, я чуть не умер от разрыва сердца. И таки подкараулил зятя дома у сестры и с порога вмазал ему, когда тот, довольно насвистывая, спросил у Мирославы, что на ужин.

Шварх! Скандал разразился знатный.

Этот… слов на него не хватает, ещё и засмеялся, высказав мне, что я дурак, а потом прибежала Мирка и, вместо того чтобы встать на мою сторону, раскричалась, что мы разбудили Божену. В общем, в тот вечер досталось нам обоим…

Я медленно сходил с ума. Нужно было хотя бы маломальское подтверждение, что Карина жива и не мучится в тюрьме из-за меня, на что Ален всегда отвечал одинаково: «С ней всё в порядке, занимайся учёбой или сходи с любой другой девушкой на свидание». Да как с ней может быть всё в порядке, если за всё время она не послала ни весточки?! За последнее предложение о других девушках Алена и вовсе хотелось убить. Останавливало лишь то, что не факт, что меня посадят в одну камеру с Кариной.

Все три года в каждой проходящей мимо девушке я искал черты Карины — её темные волосы, глубокие карие глаза. Ежеминутно я заглядывал в лица незнакомок, пытаясь найти Карину. А вдруг она уже на свободе? Вдруг встретила кого-то, кто заменил в её сердце меня? Эти мысли были невыносимы. Спасало, пожалуй, то, что в Полицейской Академии училось очень мало представительниц прекрасного пола, кого я мог разглядывать ежедневно, а учёбой нагружали так, что было не продохнуть.

Сегодня минуло ровно три года, как мы с Аленом заключили договор. Я выполнил свою часть сделки и, держа свеженькую корочку полицейского Танорга в руках, метался вверх и вниз по центральной лестнице офиса СПТ. Ален попросил здесь его подождать, но я был намерен всё ему высказать от и до. Смазать все шестерёнки маслом, как говорят на Танорге.

«Вселенная, если окажется, что она всё-таки мертва, я его убью…» — подумал с горечью, отправляя десятый вопрос Алену, где его швархи носят. Да, конечно, он начальник отдела и большая шишка, но в последнее время мы