Последний из рода Демидовых. Том III - Борис Ветров

и Долгоруким. Чего там только нет! — Голицын театрально развёл руками, — Мне шепнули знающие люди, что ещё чуть-чуть и за нами бы пришли… Не хватало только разрешения императора…

Волконский присел, раскрыл папку и уткнулся в неё глазами. Пенсне опасно сместилось к кончику носа. Повисла звенящая тишина. Волконский напряжённо листал папку. Плещеева докуривала сигарету. Голицын грел рукой стакан с виски и таки выпил его.

— Все обвинения косвенные! — буркнул Волконский, — этого недостаточно, чтобы отправить нас всех в тюрьму! Высший свет не допустил бы…

Последнюю фразу князь произнёс скорее задумчиво, нежели уверенно.

— Этих фотографий было бы достаточно, чтобы убедить в нашей причастности императора! — повысив голос, прикрикнул Голицын, — А дальше были бы обыски. Неужели у вас нет ничего запрещённого? Да, даже если и так… Александр мог приказать найти улики… и их бы нашли! Подбросили бы великобританские подавители, или проклятые артефакты, или ещё чего. Если бы император поверил в нашу причастность, улики бы организовали по самому высшему разряду, так что не подкопаться! А дальше дело техники. Ни один род не стал бы на защиту изменников короны, посягнувших на императора и его сына. Не дай бог, ещё на них подумают!

Волконский хмуро посмотрел на Голицына, пожевал губами.

— Пожалуй, вы правы… — опустив голову, согласился с выводами Николай Александрович. — Но неужели нельзя было мне об этом сказать, перед тем как вы сковали меня Корнями Векового Дуба?

— А вы бы согласились мне содействовать? — ехидно улыбаясь, поинтересовался Голицын.

— Конечно, нет! — возмутился Волконский и сразу всё понял, он покачал головой и закрыл глаза, на висках у него вздулись вены.

— Вот видите, — Голицын же пребывал в прекрасном настроении и не скрывал этого.

Плещеева, наконец, докурила сигарету. Она стояла позади князя Волконского, скрестив руки на груди, и очень внимательно изучала лицо любовника.

— И что вы предлагаете, князь? — прервал затянувшееся молчание Волконский.

— Нам следует отречься от родов! Сделать их непричастными к нашим действиям в отношении престола. — Голицын сделал паузу, это прозвучало так неожиданно, словно пороховой выстрел из игрушечного пистолета, — Признаться во всех преступлениях, тем самым обезопасив родных от прямого преследования. Да, их будут притеснять, отстранят от всех государственных дел, лишат должностей, но не более. И нужно спешить, наверняка инквизиция уже изучает камеры наблюдения. Лишь вопрос времени, когда они сами на нас выйдут и объявят в розыск. Я бы сказал, что счёт идёт на часы!

— Дерзко… — выдохнул Волконский, — Но, нужно отдать вам должное это хороший ход. Вот только, что дальше? Я стар, да и вы немолоды. Прожить остаток жизни в бегах не лучший финал жизни!

— Мы не будем жить в бегах. — твёрдо заявил Голицын, — Всё продумано! Мои новые покровители…

— Кстати, кто они? Твои новые покровители⁈ — ядовито прошипела Плещеева. — Опять снюхался с демонами?

— Что за тон, Галина Сергеевна⁈ — князь снисходительно улыбнулся, он явно не был обеспокоен негодованием любовницы. — Но я, конечно, отвечу.

— Уже извольте! — графиня завелась ещё сильнее, — Очень хотелось бы знать, за чьи интересы я должна отречься от рода и податься в бега!

— Мои покровители действительно находятся в аду. Я не имею права это скрывать от вас. — Голицын сделал паузу, он запросто выдержал взгляд Плещеевой и спокойным тоном продолжил, — Но они не демоны… они Истинные народа Кхэлл.

— Что ещё за Истинные и что это за народ такой? — Галина Сергеевна вот-вот готова была взорваться и обрушить весь скопившейся гнев на любовника.

— Я не знаю, — честно признался Голицын, — но они не похожи на демонов, ни внешне, ни в поступках.

Волконский окончательно пришёл в себя и, поправив пенсне, присоединился к разговору:

— В этом вопросе я согласен с Галиной Сергеевной! Прежде чем заключать какие-то бы ни было пакты, следовало выяснить, с кем вы имеете дело.

— Боюсь, у меня не было выбора, — Голицын и не думал оправдываться, он лишь развёл руками, — но я уверен, что в этот раз всё сложиться как надо.

— Хоть я и согласен с вашими выводами, Пётр Алексеевич, но вы нам с Галиной Сергеевной не оставили выбора. Впредь я вас настоятельно прошу интересоваться нашим мнением и ставить нас в детали ваших планов! Так какие у вас планы? Вы говорили, что можно избежать преследования, продолжайте!

— Да, мои покровители… они планируют устроить переворот в Великой Монголии. Вы же знаете, что на данной территории рождается слишком мало ведьмаков?

Волконский кивнул, Плещеева молчала.

— И связано это с ёкаями, которые проживают на территории всё той же Великой Монголии в большом количестве. Особенно их много на островах, что за Восточным морем. Там ёкаи имеют особый статус и часто живут не скрываясь. Они имеют общины и почти не вмешиваются в светские дела властей. Но было так не всегда. Достоверно известно, что ёкаи создали своё государство, и называлось оно Чжоу! Правда, просуществовало оно недолго… А вот ёкаи на протяжении тысячелетий методично избавлялись всеми доступными способами от ведьмаков на территории Великой Монголии. И они же имеют там определённый вес. Да, официально они не вмешиваются в политику, но имеют влияние! А также они готовы выступить на стороне моих новых покровителей и сместить нынешнего хана. Главу ёкаев не устраивает политика правительства…

— Вы что, всерьёз рассчитываете свергнуть власть в Монголии? — Плещеева вновь скрестила руки на груди, — С Российской империей вышло как-то не очень…

— Этот план только выглядит безумным. Но если я вам расскажу детали, то окажется, что план рабочий и беспроигрышный!

— Так вот зачем ты со мной переспал? — взбеленилась Плещеева, — Чтобы привязать к себе, чтобы я, как дура, поехала с тобой в дурацкую Монголию? Да? Ты этого хотел⁈ Ёкаи выступят на вашей стороне? Ты правда так думаешь? Эти твари способны выступать только на своей стороне!

— Ты не права, Галя… — броня князя на миг дала слабину, Голицын, кажется, не ожидал такой реакции, — Я думал, ты меня поддержишь! И да, захочешь поехать со мной. Разве ты этого не хочешь⁈

На лице князя читалось неподдельное удивление и лёгкая растерянность.

— Не называй меня так! — возмутилась графиня, — Ты не имеешь права… А я… Я ухожу!

Плещеева быстрым шагом направилась к