Старшие сыновья - Борис Вячеславович Конофальский

нужна помощница, и ещё… Охрана. Одинокий человек, как бы он не был умел и опытен, всё равно в степи очень уязвим. А эта казачка, она похлеще некоторых мужчин будет, и для охраны имущества вполне подходит.

- Я посплю, у меня вечером дела будут, - говорит он, заваливаясь на войлок под самую струю кондиционера.

- Спи, - отвечает ему Самара, а сама собирает посуду, - я сейчас посуду почищу, да пойду сколопендр постреляю.

- Жарко уже, посидите тут, - он, конечно, не против, чтобы она убила пару многоножек, но ему не очень хочется сильно мучать женщину, жара на улице уже не шуточная. Уже под пятьдесят. – Жарко. Вечером пойдёте.

И опять она ухмыляется противно:

- Для городских может и жарко, для нас нормально.

- Сказал же вам, тут посидите, - повторяет он, не повышая тона, но вполне твёрдо.

И она, как ни странно, смиряется, принимает его за старшего, но опять не до конца, хоть немного, но по её должно быть:

- Одну убью, тут недалеко след утром видела, и вернусь.

- Одну и возвращайтесь, - настаивает инженер и пока она одевается и собирает посуду, засыпает.

Как хорошо в палатке, под кондиционером термометр показывает всего тридцать три. Он ни черта не выспался. Взглянул на часы. Уже пять. Через два с половиной часа начнёт темнеть, у него в ногах, чтобы тоже попадать под прохладную струю кондиционера, сидит Самара. Рукодельничает и тихо мычит какую-то мелодию. Он садится, а она сразу протягивает ему пиалу с водой:

- Я тебя не будила, не знала во сколько нужно. Думала будить после жары.

- Ничего, всё нормально, я не проспал, - сказал он, отпивая невкусной воды.

Ему снился сон. Не очень хороший. Он ехал по пустыне, а за ним, прячась за барханами, бежал… бежало то зелёное существо, делая огромные шаги. Ему редко снились сны, а тут раз и приснился, да ещё дичь такая. Он допил воду и огляделся.

Его вещи были аккуратно сложены в углу перед выходом, ремень с револьвером лежали поверх одежды, а обрез прямо под его рукой. Её одежда была там же у входа.

Самара бросает своё рукоделье и говорит ему:

- Я убила сколопендру.

- Вы молодец, Самара, - говорит Горохов нейтрально. И тут же спрашивает. - Послушайте, а вы не встречали тут такого… Ну такого странного существа, высокого, выше человека, на двух лапах ходит. Бегает. Быстро бегает, а след у него на след дрофы похож, но только трёхпалый.

Первый раз он видит её удивлённой. Инженер понимает, что ей что-то известно, он ждёт пока она начнёт, и она произносит:

- Антоха Сизый, из соседского коша, приезжал к нам месяц назад, спрашивал наших казаков, кто такого зелёного видел в степи. А над ним тогда наши посмеялись, говорили ему, дескать, перегрелся, так он и уехал. А наш дед Станислав, сказал, что таких он видал в Перми.

А здесь, в степи, так далеко от развалин, таким не выжить.

- А этот дед Станислав в Пермь ходил?

- Много раз, сам ватаги туда водил, пока глаза и руки не лишился. – Отвечает казачка. – А что ты такого тоже видал?

«Значит из Перми, эти зелёные уже и сюда добегают?» - Он кивает женщине:

- Да, видел одного такого, позавчера, кажется.

- Вот, а над Сизым все смеялись.

Горохов кивает и встаёт.

- Зря смеялись.

Очень ему не хочется отходить от кондиционера, хоть и маленький он, хоть и слабенький, но всё-таки льётся из него живительная прохлада. Жаль, что пора собираться.

- Ты есть хочешь? – Самара тоже встаёт с ним вместе.

- Куска хлеба будет достаточно, - отвечает он, и начинает одеваться, на самом деле думая, что съел бы парочку кактусов, уж очень они были вкусные и главное сочные. В степи это самая сочная еда, всё остальное тут, как правило, жирное или вообще сухое.

- Съешь кактусов, - она берёт блюдо с едой, а там ещё осталась эта вкуснятина, казачка ни одного кактуса сама не съела, ему всё оставила.

- Это ваши остались, - отвечает инженер и берёт с блюда большой кусок жёлтого, кукурузного, уже подсохшего хлеба.

Женщина убирает еду, берёт свою одежду:

- За сколопендрами собрался?Пойду с тобой.

- Нет, я еду в город.

- Атаман рассказывал, что у тебя в городе проблемы. – Она тоже начинает надевать штаны, - я с тобой могу поехать.

«Да что ж вы там в вашем коше все такие болтливые, что бабы, что атаман ваш!» - Горохов смотрит на неё с укором и говорит:

- Нет, вы останетесь здесь, тут у меня ценный инструмент,

приглядите за ним.

Ну, конечно, ей это не нравится, но спорить она не берётся, боится что ли, ему перечить:

- А когда приедешь?

- К ночи, - отвечает он, проверяя патроны в обрезе и револьвере. Обувается, выпивает ещё воды, берёт кусок хлеба в рот и, натягивая перчатки, выходит из палатки.

Когда он думал, что ему хорошо в палатке, он ещё не предполагал насколько. В три часа тут точно было под шестьдесят. Да и теперь его обдало зноем, как из печки. Мотоцикл стоял в тени, а весь горячий.

Пересидеть жару? Подождать ещё часик? Нет, потом придётся

возвращаться ночью. Запросто можно налететь на многоножку. Тут их вон сколько. Он завёл мотоцикл и поехал за начинавшим уходить солнцем, на запад, к реке. Дело у него, по большому счёту, было одно, он решил доехать до пристани, поглядеть не приплыл ли Дячин, не привёз ли буровую. Но помимо главного дела, у него было ещё и дельце. Инженер хотел проверить одну свою мыслишку, он размышлял об этом последние сутки даже когда делал расчёты или когда ел. Вот для этого и поехал к реке. И не доехав километра, остановился и полез во флягу. Достал оттуда передатчик. Осмотрел его внимательно и снова прилепил его на то самое место к мотоциклу, с которого его снял.

То, что шланг подачи топлива перерезал ему кто-то из людей Коняхина, в этом Горохов был почти уверен, а вот в то, что они же прицепили ему жучка, в это ему верилось с трудом. Тарасов? Тарасов. Даже думать об этом