Ночь в одиноком октябре - Желязны Роджер Джозеф

Очнулся я в грязной клетке; ноздри, глотку, легкие наполняла тошнотворная вонь. Я понял, что меня усыпили хлороформом. Голова раскалывалась от боли, спина мучительно ныла. Я сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы немного прочистить дыхательный аппарат. Со всех сторон раздавались стоны, рычание, жалобное мяуканье и тихие, резкие, страдальческие всхлипы. Когда ко мне вновь вернулось обоняние, в нос ударили многочисленные запахи собак и кошек всех пород и мастей. Я поднял голову, осмотрелся, и сразу пожалел об этом.

Клетки вокруг были забиты увечными животными: собаки и кошки без хвостов и с ампутированными лапами, слепой щенок со срезанными ушами, кошка, у которой отсутствовала почти половина шкуры, постоянно мяукающая, – когда она зализывала раны, взгляду открывалась освежеванная плоть. Что это за сумасшедший дом? Я быстренько проверил, все ли на месте у меня.

Посреди комнаты был водружен операционный стол, рядом с которым лежал огромный поднос со всяческими инструментами. На крюках, сразу у двери, висели медицинские халаты, когда-то бывшие снежно-белыми, теперь же их украшали весьма подозрительные разводы.

Голова немного прояснилась, ко мне вернулась память, и тут я понял, что случилось. Викарий сдал меня вивисекторам. По крайней мере, Дымка спаслась. Это уже кое-что.

Я изучил дверцу клетки. Задвижка была достаточно элементарной, но проволока, обтягивающая клетку, не давала добраться до нее. А саму проволоку не взять ни когтем, ни клыком – слишком толстая. Что бы в этом случае посоветовал Ворчун? В первобытных лесах все было куда проще.

Первое, что мне пришло на ум, – это прикинуться смертельно усталым, когда они придут за мной, а потом, когда дверца отворится, прыгнуть и вцепиться в горло. Но у меня было предчувствие, что я окажусь не первым, кто попробует провернуть подобный трюк, и где сейчас мои предшественники? Однако не могу же я просто лежать и ждать, когда мое тело послужит вящей славе медицины. В итоге я решил остановиться на этом плане, если только не придумаю что-нибудь поумнее.

Естественно, когда они пришли за мной, то были ко всему готовы. За свою жизнь они навидались немало клыков и научились избегать их. Их было трое, и у двоих на руках были натянуты толстые войлочные рукавицы длиной по локоть. Так что когда я вскочил на ноги и, разинув пасть, устремился на них, мне просто сунули в глотку войлочную рукавицу, одновременно схватили за ноги и держали, пока кто-то выворачивал мне ухо. Они действовали весьма умело, и меньше чем через минуту я был намертво прикручен к операционному столу. Лишь мелькнула запоздалая мысль: интересно, сколько времени я валялся без сознания, раз мои пленители успели столь основательно подготовиться?

Переговариваясь друг с другом, они начали приготовления к своему кровавому дельцу. Я прислушался.

– Странно, чего это ему выкладывать такие деньжищи за псину какую-то? – сказал тот, который выкручивал мне ухо.

– Да, довольно необычное требование, и здесь придется поработать, – кивнул мужчина, раскладывающий инструменты ровными блестящими рядами. – Принеси-ка чистые ведра для органов. Он особо настаивал, чтобы, пока мы будем резать пса, в те куски, которые пойдут на свечи, не попало никакой посторонней крови или других примесей.

– А почем ему знать, чего мы намешаем туда?

– Учитывая, сколько он нам заплатил, он может потребовать все, что угодно.

– Ведра чистить придется.

– Вот и займись.

Краткое затишье сменилось звуком плещущейся воды, что хоть немного заглушило стоны и взвизги животных, которые уже начали действовать мне на нервы.

– А где бочонок, куда положим голову?

– Там, в другой комнате.

– Пойди и принеси. Я хочу, чтобы все было под рукой. Хорошая собачка, – он потрепал меня по голове.

Намордник, что они натянули на меня, помешал мне достойно ответить на ласку.

– Очень странный человек, – задумчиво проговорил третий мужчина, до сих пор не проронивший ни слова, худой блондин с черными от гнили зубами. – Что такого особенного в свечках из собачатины?

– Не знаю и знать не хочу, – ответил гладивший меня мужик, мясистый, мощный здоровяк с глубокими голубыми глазами, и вновь вернулся к своим инструментам. – Клиент платит, остальное нас не касается.

Возвратился последний из троицы – широкоплечий большерукий коротышка, уголок его рта сводил нервный тик. Под мышкой у него было зажато необычной формы ведро.

– Вот он, ваш бочонок, – промямлил он.

– Отлично. Тогда давайте начнем наш урок.

И тут моего слуха достиг – вжик! – тонкий, пронзительный звук, через каждые три секунды на какой-то миг переходящий в гулкую пульсацию. Он находился за пределами слышимости человеческого уха. Этот звук обычно сопровождает тяготеющее над нами вечное проклятье, разносясь поначалу на полторы сотни ярдов. Вжик!

– Сперва отрезаем левую заднюю ногу, – начал лекцию здоровяк, потянувшись за скальпелем.

Вжик!

Остальные подтянулись поближе и взяли инструменты наизготовку.

Вжик! Круг все сужается, ближе, ближе.

Дверь дома загрохотала под громовыми ударами.

– Дьявол! – выругался здоровяк.

– Посмотреть, кто там? – спросил коротышка.

– Нет. Мы оперируем. Если что-то важное, зайдут попозже.

Вжик!

Снова дверь затряслась, похоже, на этот раз по ней лупили ногами.

– Деревенщина неотесанная!

– Хулиган!

– Негодяй!

Вжик!

Теперь дверь вообще ходуном ходила – кто-то разбегался и врезался в нее плечом, очевидно, пытаясь сорвать с петель.

– Каков наглец!

– Может, мне стоит сходить перемолвиться с ним?

– Да, сходи.

Только коротышка сделал шаг в сторону, как из передней донесся громкий треск, сопровождаемый грохотом рухнувшей двери.

Вжик!

Звук тяжелых шагов. Дверь напротив меня распахнулась и ударилась о стену. На пороге стоял Джек, внимательно изучая клетки, вивисекторов, меня, распростертого на столе. Из-за его ноги выглядывала Серая Дымка.

– Да кто вы такой? Как смеете вы врываться в частную лабораторию? – возопил здоровяк.

– И мешать научным исследованиям? – добавил длинный блондин.

– И ломать нашу дверь? – завершил широкоплечий коротышка.

Вжик!

Это было видно невооруженным глазом – Джека окутывал черный вихрь, устремляющийся внутрь. Если кружащаяся тьма полностью исчезнет внутри, это будет означать, что хозяин мой за свои поступки больше не отвечает.

– Я пришел за своим псом, – сказал Джек. – Вон он, на вашем столе.

Он двинулся вперед.

– Нет, нет, парень, не так быстро, – улыбнулся здоровяк. – Это заказ нашего особого клиента.

– Я забираю его и ухожу.

Здоровяк поднял скальпель и начал медленно обходить стол.

– Вот эта штучка такое способна вытворить с человеческим лицом, красавчик!

Остальные, следуя его примеру, также вооружились скальпелями.

– Видно, тебе никогда не приходилось встречаться с человеком, который действительно умеет потрошить, – продолжал здоровяк, приближаясь к Джеку.

Вжик!

Последний завиток вихря скрылся, и глаза Джека замерцали сумасшедшим огоньком. Рука его вынырнула из кармана, и на рунических письменах ножа заиграл плененный звездный свет.

– Надо же, какая приятная встреча, – сквозь зубы процедил Джек и с кривой ухмылкой направился к вивисекторам.

Лишь когда мы уходили, я понял, что моря и океаны старый кот предвидел верно. Вот только интересно, какие свечки получатся из этих?

24 ОКТЯБРЯ

Когда вчера вечером заграждающие заговоры были сняты, общая картина показала, что на закате к нам наведывался Ночной Шорох, пытался пролезть в дом. А до него – Трескун. И уже ближе к ночи – гигантское, тощее волкоподобное существо. Твари по-прежнему сидели в своих темницах, хотя настойчиво пытались освободиться. Я чувствовал себя несколько хуже, чем обычно, но все-таки добавил в шаг немного бодрости и пробежался вокруг церкви. На ее шпиле дежурила Текила. Увидев меня, она зашевелилась и проводила внимательным взглядом, но не проронила ни слова. Когда же я немного отбежал от церкви и оглянулся, ее уже не было. Отлично. Я вернулся домой и заснул.