Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши

горячая. Протеиновые булочки, котлета, по виду мясная, чашка чая, чашка кофе и стакан воды.

На подносе лежит записка. Свернута, но по продавленным следам на бумаге видно, что от руки. Замираю, не зная, читать или нет. Нет, понятно, что читать. Просто страшно. Я ведь уже нафантазировала себе её содержание.

28.

Весна

Таки открываю записку.

«Ты такая сердитая, что я не решился пригласить тебя обедать. Но поесть тебе нужно. Фото уже в твоей папке. Проверь сетевые подключения. Т.»

Тьфу ты! Ну и поем, значит.

А на что я надеялась? На романтическое приглашение посмотреть на звезды?

Бред! Весна, возьми себя в руки!

Я быстро запихиваю еду в рот и сажусь за стол. Запускаю терминал. Действительно — в сетевых подключениях есть папка с названием «Весна», а в ней пара сотен изображений!

У меня загораются глаза, и я принимаюсь их открывать.

Немного разобравшись, в какой последовательности они представлены, открываю первую партию на голоэкране. Символы — знакомые, полузнакомые, редкие, и совершенно новые.

Как можно медлить, когда передо мной — сокровища Эйри?

Тут на месяц работы, если не больше!

Принимаюсь за работу и ныряю в неё с головой. Пальцы летают по сенсору, голосом в микрофон наговариваю расшифровки. Я в потоке. Всё вокруг исчезает.

Спустя несколько часов активной работы, я отрываюсь от процесса с квадратной головой и усталыми глазами. Нет, однажды я справлюсь. Просто этот процесс оказывается куда более трудоемким, чем я ожидала.

Вечером в дверь стучат.

Я нехотя отрываюсь от разглядывания фото и иду открывать. Клацаю по сенсору, дверь отворяется.

На пороге Трой.

— Тебе… что-то нужно? — спрашивает он.

— Кроме того, чтобы меня отвезли к саркофагу, — я не забыла утренней ссоры. — Ничего.

— Тебя не отвезут к саркофагу, — холодно парирует он. — Я уезжаю на неделю. Что-то понадобится — обращайся к Энсу. Пока меня нет, он главное лицо в поместье, мои глаза и руки.

— Те самые, которые блуждали по моему телу в душе? — вздергиваю бровь.

Взгляд Троя становится темнее грозовой тучи.

— Нет, те — могут быть только мои, — отрезает он. — Энс решает все вопросы здесь. Если что-то нужно, попроси его.

— И он отвезет меня к саркофагу? — Я складываю руки на груди и чуть улыбаюсь.

— Он проинструктирован этого не делать, Весна, — скрипит Трой. — А сейчас мне пора в космопорт.

Он уходит. А я возвращаюсь в комнату и снова сажусь за переводы.

Проходит день. Потом второй. Я не замечаю, как спускается ночь и как снова встает солнце. Сплю урывками.

Таинственные знаки складываются в слова, из них вырастают фразы. Но эйрианский язык — очень описательный. В нем много обтекаемых формулировок, поэтических метафор. Так что смысл можно получить только с учетом контекста.

Поэтому мало расшифровать одно предложение для понимания сути, надо расшифровать — всё.

Энс сразу понял, что я не буду спускаться в столовую, поэтому исправно приносит мне еду три раза в день. Я питаюсь на автомате. В голове только линии, значки, корневые конструкции, идиоматические обороты.

Я на своём месте. Я в том, ради чего дышу. Первые двое суток я ловлю чистейший кураж от работы, а на третий в душу просачивается разочарование. И раздражение.

Раньше я просто пропускала символы, которые не могла разобрать, а теперь понимаю, что без них не складывается смысл. И их не разобрать, потому что качество фото не позволяет.

Где-то засвет. Где-то свечение материала стирает контуры символа. Где-то камера стояла под углом, и на рельеф падает тень. А где-то — просто банальное размытие. Рука дрогнула. Или луч преломился.

— Энс, могли бы вы связаться с Кейсаром? — спрашиваю я, когда Энс приносит мне четвертый завтрак.

— С какой целью, ксинта Данич? — услужливо говорит помощник Троя.

— Хочу попросить его сделать более четкие снимки, — отвечаю честно.

— Я могу связать вас, но это бесполезно, — Энс вежливо разводит руками. — Фотографирующего оборудования достаточного качества на раскопках уже нет.

— Пусть хоть на коммуникатор сфотографирует! — я не выдерживаю. — Ну неужели никакой возможности нет получить более четкие снимки?

— Мне жаль, ксинта Данич, — обтекаемо отвечает Энс и уходит, оставив мне поднос с едой.

Черт!

Я смотрю на непереведенные символы и сжимаю кулаки. Без живого контакта это бесполезно.

Я ем, откинувшись на спинку кресла.

Нет, так не пойдёт. Это — как смотреть на фото любимого человека, но не иметь права дотронуться. Мне нужно быть там. Мне нужно стоять перед саркофагом. Увидеть. Разглядеть все своими глазами. Почувствовать его.

Я знаю, где это. Я запомнила всё. Трой меня туда не пустит. Но я доберусь сама.

И я начинаю продумывать, как.

Троя все ещё нет — это очень на руку. Гравикар с зелеными элементами так и стоит на взлетной площадке. Внутри точно есть навигатор. Мне нужно лишь забраться в машину и отправить её по запрограммированным координатом.

На шестой день я готовлюсь привести свой план в исполнение. Энергия кипит. Пальцы зудят от желания взять блокнот и продолжить перевод на раскопках.

Я переживу без нежности Троя. Сердце только делает вид, что не болит, но слезы на глаза больше не наворачиваются.

Вечером на шестой день я откладываю планшет, проверяю рюкзак и надеваю один из своих нанотроксовых комбинезонов для экспедиций.

Я смотрю на себя в зеркало. В глазах решимость. Сегодня я намерена добраться до саркофага. Сама.

29.

Весна

Я дожидаюсь вечера. В теле покалывание от предвкушения. И мандраж. У меня есть только один шанс сделать все правильно.

Я выхожу из комнаты и иду в столовую. На самом деле я не знаю, где искать Энса, но предполагаю, что он сам меня найдет, если я