Мастер печатей. Том 3 - Илья Ангел

нам, оставив поместье на растерзание родне с необученным элементарным правилам поведения персоналом.

Дверь кабинета была открыта. Постучавшись, я ее приоткрыл, увидев Андрея, сидевшего за столом и корпевшего над какими-то бумагами. Весь кабинет был уставлен коробками разного размера, два больших сейфа выставлены в центре комнаты, а из мебели остались только два стула и письменный стол. Пара слуг, подошедших к кабинету, извинившись, оттеснили меня в сторону и, взяв в руки по паре коробок, не торопясь вышли в коридор, вяло о чем-то переговариваясь, больше не обращая на меня внимания.

— Что у тебя тут происходит? — тихо спросил я у встрепенувшегося на мой голос Андрея, после чего он отложил папку в сторону и поднялся на ноги.

— А на что это похоже больше всего? — улыбнулся он, подходя ко мне ближе. — Переезжаю. Надоело мотаться туда-сюда по десять раз за день, когда понадобится подписать всего лишь пару бумажек. А у тебя как раз очень удобная для работы библиотека, я сам Валерии помогал ее обустраивать пару месяцев назад. Всегда верил, что ты вернешься и снимешь с ее хрупких плеч эту тяжкую ношу управленческого дела, — приобнял он меня за плечи, глядя на сейф, стоявший прямо перед нами.

— И получившийся из библиотеки новый кабинет достанется тебе, — подытожил я, на что Андрей ничего не ответил, только многозначительно хмыкнул, продолжая разглядывать свой собственный сейф. — Чего твоя родня до сих пор делает в поместье? — спросил я, глядя, как очередные коробки выносят наружу.

— Ждут официального оглашения завещаний, — поморщился он. — Через два месяца наш юрист зачитает перед всеми родными вверенные ему бумаги с последней волей всех братьев Сапсановых. Таковы правила нашего рода. Вот и сидят, окончательно превращая мое поместье в гнездо кишащих змей на краю бассейна с крокодилами, в борьбе за столовый сервиз и серебряные ложечки. А ты чего здесь забыл?

— За Лерой приехал, да поговорить с тобой хотел, — ответил я, закрывая перед носом вновь появившихся слуг дверь и накладывая запирающие чары и печать тишины на кабинет. — Где она, кстати?

— Разбирает комнату матери, которую отец превратил в некий храм памяти о ней. Думается мне, что с тем упорством, с которым она взялась за поиски какой-то очень нужной для нее вещи, она решила превратить комнату в пустое место, покрытое каменной крошкой, — покачал он головой, отходя от меня и садясь за стол. — Можешь считать нас неблагодарными детьми, но трепета перед платьями покойной и ее личными вещами мы, в отличие от отца, не испытываем. Так что, это надолго, — махнул он рукой.

— Хорошо, дадим ей поразвлечься, — я сел напротив, ощущая, как озноб постепенно меняется жаром во всем теле. Ну, с этим я справлюсь достаточно легко. Пустив по телу леденящее пламя, я ощутил впервые за несколько часов какое-то облегчение, от чего даже в голове прояснилось. — У меня к тебе есть просьба, мне нужен дирижабль на несколько дней. — Сразу перешел я к делу, решив именно таким образом добраться до Ангарска, где находился склад старика Манулова. — Не хочу, чтобы кто-то знал о том, куда я направляюсь.

— Без проблем, — пожал он плечами. — Я буквально за несколько минут до того, как ты пришел, смог деликатно отказаться от приглашения на новогодний бал у императора и предновогоднего торжественного мероприятия у Тигрова, не оскорбив корону и светлого князя. Может и неправильно использовать трагедию, случившуюся в городе, в своих собственных интересах, но мне уже просто хочется отдохнуть и не видеть этих холеных морд высшей знати, — пожаловался мне на свою нелегкую судьбу графа Андрей, покачав головой. — Так что, дирижабль мне в ближайшее время не пригодится. Только скажи дату, чтобы я согласовал все с персоналом судна. А я могу поинтересоваться, зачем тебе куда-то скрытно лететь? Ты снова хочешь ввязаться в какую-то непонятную авантюру или просто решил в кои то веки полетать, насладившись полетом? — прищурился он, с любопытством глядя на меня.

— Просто полетать, — коротко ответил я, задумавшись. — Скорее всего, он понадобится мне после Нового Года, но перед началом учебного семестра, — определился хотя бы с временным промежутком, не надеясь на то, что смогу восстановиться в ближайшие сутки.

— Хорошо. Не хочешь отвечать, меньше для всех опасности, — сделал демонстративно безразличное лицо Сапсанов. — Эх, давно мы так просто не сидели, надо бы почаще видеться, а то встречаемся только за завтраком. Надо будет выбраться куда-нибудь, развлечься, выбросить хотя бы на один вечер из головы все свалившиеся проблемы. Ты как, не против?

— Я не против. Но смею напомнить, что когда мы в последний раз выбирались в люди, чтобы развлечься, нас едва не загрызли мутировавшие скорпиниды, — улыбнулся я, глядя на то, как меняется выражение лица Андрея.

— Слушай, почему ты вечно все портишь? Даже помечтать спокойно не даешь, — всплеснул он руками. — Вот запомни, как только с моим дядюшкой все решится, мы возьмем недельный отпуск от семейных дел и уедем куда-нибудь, где есть море, песок и много вкусных алкогольных коктейлей. Будет проводить время без жен, невест, дам сердца. Исключительно в мужской компании, чтобы ничего не отвлекало от отдыха и созерцания прекрасного, — решительно произнес он, ткнув в меня ручкой, которую крутил в руке. — И ты не посмеешь испортить отдых моей мечты.

— У тебя нет дамы сердца и невесты, кстати, почему от коллектива отрываешься, даже Петька себе подружку завел, — поинтересовался я, рассматривая немного смутившегося парня.

— Я глава затухающего рода под покровительством князя Тигрова. Первый мой брак будет исключительно политически и экономически выгодной сделкой, удовлетворяющую все стороны, поэтому стараюсь обходиться не слишком обременительными связями без продолжения, — поморщился он.

— Ладно, не буду теребить тебя за больное, — произнес я, обводя взглядом коробки. — Мне нужен кусок земли рядом с моим особняком, который принадлежит тебе.

— Зачем? — напрягся Андрей.

— Теплицы разобью в конце огорода за домом, где посажу кусты вишни и смородины, — вспылил я. — Тебе не кажется, что мой дом стал слишком тесным для всех его обитателей?

— И на что ты намекаешь? — осторожно спросил он. — Что мы тебе мешаем, и