Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина
Евфимия между тем медленно направилась к часовне, что пряталась в зелени, чуть в стороне от основной дороги. Маленькая, изящная, с позолоченным куполом. Легкий налет времени лишь подчеркивал ее красоту: резьба по камню, кружевной заборчик, окна с мелкой решеткой. Евфимия на секунду остановилась у двери, провела рукой по арке.
А Ян… Ян не выдержал. Его всегда раздражали долгие поиски, особенно когда все разбегались в разных направлениях, как муравьи. Он прошелся вдоль стены, потом вдоль здания, оглядел фундамент, заглянул под лестницу, обернулся, снова вернулся к воротам. У него уже начинало сжиматься в груди от ощущения, что время уходит, а они просто буксуют. И вдруг… он резко остановился. Медленно поднял голову.
Перед ним возвышалась колокольня: стройная, словно вытянутая вверх ступенчатая свеча, расписанная теплым терракотовым и обрамленная белыми резными наличниками. Ее этажи будто наложены друг на друга – каждый чуть меньше предыдущего, каждый с арками, колоннами и декоративными поясами.
Ян подошел ближе. Галерея первого яруса встретила прохладой и полумраком. Деревянные двери оказались приоткрыты, он толкнул их и шагнул внутрь.
Внутри было неожиданно просторно. Мальчик медленно прошел по периметру, ощупывая неровности стен. Здесь не было ничего явно подозрительного. Ян вышел, чувствуя разочарование. Колокольня, такая внушительная и загадочная снаружи, оказалась внутри просто старым пустым корпусом.
Но, обходя ее по кругу, замедлил шаг: взгляд зацепился за узорчатую каменную плиту у основания одной из колонн. Она выглядела чуть иначе, чем остальные, – едва заметно просела, словно под ней было что-то полое. Он наклонился и провел рукой по поверхности. Камень оказался холодным, но в одном месте – у самого края – под пальцами нащупывался срез, чуть вогнутый.
Ян нажал.
Сначала – ничего. Потом где-то внутри колонны щелкнуло, и с противоположной стороны, у подножия небольшой часовни, почти бесшумно сдвинулся тяжелый каменный блок, открывая прямоугольный вход в землю. Из проема потянуло влажным воздухом.
Подросток застыл. Он посмотрел на колокольню, потом – на приоткрытый вход под часовней.
Он стоял на краю темного провала, и в тот миг ему казалось, что все внутри него переместилось в область груди. Каждое биение сердца отзывалось в висках тяжелым гулом, кровь бежала по жилам стремительно, обжигающе горячо, и Ян ощущал ее как силу, готовую прорваться наружу. Ладони повлажнели, пальцы скользили по холодному камню, и это чувство липкой влажности раздражало и возбуждало одновременно, словно само тело не знало, как отреагировать на внезапный прилив адреналина.
Перед ним была лестница, уходящая вниз в чужой, мрачный мир, сложенная из узких каменных ступеней, которые поблескивали в полутьме, словно их покрывала тонкая пленка ледяной влаги. Ян сделал глубокий вдох, и легкие заполнились этой влажной тяжестью. Не давая себе времени ни на сомнения, ни на размышления, он шагнул вниз, и каждый шаг по холодной ступени отзывался в теле не просто эхом, а заклинанием, и в этом гулком отзвуке звучала одна и та же мысль: «Ты первый. Ты первый. Ты первый». И эти слова наполняли Яна такой сладкой гордостью, какой он никогда прежде не испытывал. Наконец-то не Мирон со своими вечными цитатами и умным видом, не Полина со своим умением находить мелочи там, где он их не замечал, и не Марина с ее спокойной рассудительностью. Нет. Сейчас все было иначе, и впервые именно он, Ян, оказался впереди всех. Это он сделал шаг туда, куда никто другой не решился, это он нашел то, что могло оказаться главным.
В его воображении уже мелькали картины: друзья смотрят на него широко раскрытыми глазами и даже Мирон, у которого всегда находилось готовое объяснение всему на свете, вынужден скривиться и, может быть, нехотя, но все же признать его правоту. Марина, конечно, улыбнется и скажет короткое, но значимое «молодец», и эта улыбка для Яна будет дороже любых слов. Даже Полина удивится, и он увидит это в ее взгляде.
Ян спустился на несколько ступеней, прислушиваясь к странным звукам: то ли капли падали с потолка, то ли где-то глубже шевельнулся воздух. Ян хотел уже шагнуть дальше, но тут сверху раздался крик. Голос был резкий.
– Ян! – Это был Мирон.
Звук ножом полоснул по сознанию. Ликование вмиг превратилось в злость. Мирон! Конечно же, он. Опять с криками, опять с громким своим «я все знаю». Ян почти видел, как тот стоит наверху, привлекая внимание, разрушая то, что только-только начинало принадлежать только ему одному.
Внутри вспыхнуло желание выскочить обратно и сцепиться с ним прямо там, у входа, доказать силой то, что хотел доказать делом. Хотелось заставить замолчать, чтобы никто не отвлекал, не мешал, не крал этот миг.
Мирон стоял на краю проема, глядя вниз, и его лицо было неподвижным, но в глазах светилось напряжение, словно он пытался просчитать все последствия этого открытия. Когда Ян поднялся, отдуваясь и сжимая кулаки так, что ногти врезались в ладонь, Мирон спокойно спросил, чуть прищурившись:
– Ты нашел подземный ход?
Ян гордо вскинул голову и произнес с заносчивым вызовом:
– Да. Это нашел я!
На мгновение повисла пауза, и Ян ощутил, как в груди разливается тепло торжества, но тут же услышал спокойный ответ Мирона:
– Надо позвать остальных.
Он уже набрал в грудь воздуха, собираясь крикнуть, но Ян резко вскинул руку и преградил ему дорогу:
– Я сам!
В голосе звучала почти мольба, спрятанная под маской уверенности. Ян чувствовал, как страх и злость переплетаются в нем, потому что больше всего на свете он боялся, что его победу присвоят, что все подумают: конечно, это Мирон нашел, кто же еще, ведь отличник и всезнайка, а не двоечник Ян. Иногда Ян чувствовал, что может нормально общаться с Мироном, но сейчас злость снова накатывала и разрывала все тонкие нити.
Он бросился бежать по каменным дорожкам монастырского двора, и сердце в груди колотилось часто и громко, как малый колокол, ударяющий в набат. Ян выкрикивал имена, и его голос раскатывался по стенам:
– Полина! Марина! Евфимия! Нашел! Быстрее!
Сначала отвечала только вязкая тишина, но вскоре со стороны казначейских палат показалась Полина. Она прищурилась, поправляя волосы, и с иронией бросила:
– Ты чего кричишь, будто на кладбище мертвецы поднялись?
– Почти, – выдохнул Ян, хватая ее за рукав так
