Династия. Феникс - Александр Майерс

— Да-да, мы с тобой это обсуждали. Я знаю, тебе иногда нужно, — говорит Татьяна и накрывается одеялом.

— Знаешь, — задумчиво произносит Юрий, — когда я инсценировал свою смерть, то вдруг подумал: что, если меня по-настоящему прикончат?

— Юра, не говори так!

— Тихо-тихо. Это же возможно, да? Хрен знает, как всё повернётся. Может, будет война с Череповыми или с Жаровыми, или кукловод нас найдёт. Короче, я решил — больше не хочу тратить время на пустые развлечения.

— Даже не знаю, как реагировать, — Татьяна забирает у мужа бутылку и тоже делает глоток воды.

— Да никак. Хочу больше времени проводить с тобой и нашим сыном. Ты видела, как он изменился за последнее время?

— Это заслуга Александра, которого ты так не любишь.

— М-да, — кривится Юрий. — Бастард, на самом деле, не так уж плох. Знаешь, я даже… Сейчас такую вещь скажу, это просто пиз**ц. Я даже начал его уважать.

— Знаешь, а я рада это слышать. Всё-таки он член семьи. Будет здорово, если вы подружитесь.

— До дружбы там ещё далеко, — хмыкает Юрий.

Они с женой замолкают и молча смотрят за окно, где постепенно тает ночь.

— Смотри, рассвет, — шепчет Татьяна.

— Офигеть, — говорит Юрий, глядя на то, как алая заря поднимается над верхушками сосен.

Немного полюбовавшись рассветом, он говорит:

— Знаешь, когда всё кончится, давай купим дом за городом. Где-нибудь подальше, километров за триста от Москвы.

— А как же ты будешь добираться в офис?

— Куплю вертолёт. Думаю, что Грозину дадут разрешение на полёты над городом, а на крыше небоскрёба Династии есть вертолётная площадка.

— Я не против, — улыбается Татьяна.

Они продолжают лежать обнявшись. Через полчаса в их дверь раздаётся осторожный стук.

— Вы уже проснулись? — негромко спрашивает Максим.

— Нет! Мы спим, — с усмешкой отвечает Юрий.

— Судя по тому, что ты отвечаешь — не спите.

— Над чувством юмора ему ещё предстоит поработать, — замечает Юрий, и Татьяна улыбается в ответ.

— Хотите шашлык на завтрак? — спрашивает Максим.

— Где ты его возьмёшь? — удивляется Татьяна.

— Сам пожарю. Во дворе есть мангал, а в холодильнике мясо. Я уже замариновал.

Родители Максима недоумённо переглядываются, а затем Юрий восклицает:

— Ну давай, посмотрим, что у тебя получится!

— Хорошо, — отвечает Макс и, судя по шагам, уходит.

Час спустя вся семья сидит на кухне и ест горячие, только с углей, шашлыки. Юрий махом уплетает целую палку и берёт ещё.

— Понятия не имел, что ты умеешь готовить. Тем более шашлык, — говорит он.

— Очень вкусно, сынок, — улыбается Татьяна.

— Знаю, спасибо. Меня Александр научил.

— Блин, хорошо, что я не успел откусить, а то бы поперхнулся. Александр научил? — хмуро спрашивает Юрий.

— Да. Мы с ним как-то ездили за город и вместе жарили шашлык. Точнее, он жарил, но я всё запомнил. Несколько раз попробовал сам и вот, научился, — невозмутимо сообщает Максим.

«Ох**ть можно. Да бастард уже сделал для нашей семьи больше, чем все остальные, вместе взятые. То есть, он реально стремится нас объединить, как сказал тогда на новогоднем ужине. Причём у него классно получается», — думает Юрий. Качнув головой, он зубами снимает с палки ещё кусок мяса и жуёт.

— У твоего двоюродного брата, оказывается, много талантов, — говорит Татьяна, макая кусочек мяса в томатный соус.

— Да. Я рад, что мы подружились, — на мгновение взглянув матери в глаза, отвечает Максим.

— Я тоже. Давайте как-нибудь соберёмся все вместе — мы и Саша с Аней. Мне кажется, будет здорово. Что думаешь, Юра?

— Посмотрим, — бурчит он и смотрит на лежащий рядом телефон. — Интересно, как там дела в Москве?

— У них сейчас ночь, пап. Какие там могут быть дела? Спят ещё, — пожимает плечами Максим.

Москва. Поместье князя Жарова. В то же время.

— Прости, что приехали в столь поздний час. Но разговор очень серьёзный, — говорит Григорий Михайлович, входя в кабинет.

Стоящий у рабочего стола Жаров удивлённо приподнимает одну бровь.

— Григорий? Тебя что, уже выписали из больницы?

— Я сам себя выписал. А если точнее, это всё была игра. У меня не было сердечного приступа, просто мы хотели, чтобы кое-кто так подумал, — дедушка с ходу выкладывает все карты.

Ну, почти все. Хотя Илья Романович не дурак, и может догадаться, что если сердечного приступа не было, то и взрыв на парковке Династии мог оказаться фальшивкой.

Жаров стреляет глазами то в меня, то в деда, а затем говорит:

— Александр, будь добр, закрой дверь. Кажется, разговор и правда предстоит серьёзный. Садитесь, господа.

Я щёлкаю замком, прохожу вглубь комнаты и сажусь в кожаное кресло. Жаров садится напротив, а вот дедушка остаётся стоять. Он сжимает-разжимает кулаки и неотрывно смотрит на Илью Романовича. Будто цепной пёс, готовый в любой момент броситься в атаку.

— Так и будешь стоять, Григорий? Ты какой-то взбудораженный. Всё в порядке? — спрашивает Жаров.

— Ты же любил её, да? — глухо интересуется дедушка.

— Кого?

— Светлану. Мою жену.

— Та-ак, — Илья Романович откидывается в кресле. — Что-то я не понимаю, какого хрена происходит. Вы зачем приехали, Грозины? Что хотите обсудить? Вспомнить былое?

— Ответь на вопрос, — железным тоном произносит Григорий Михайлович.

Они с Жаровым смотрят друг другу в глаза, будто пытаясь задавить друг друга взглядом. Я здесь вообще пока что лишний, но в любой момент готов вмешаться. Что-то мне подсказывает, что дедушка не сдержится.

Цокнув языком, Жаров говорит:

— Ладно, отвечу, если ты так хочешь. Светлана мне нравилась, хотя и была старше меня. Может, я даже любил её — хрен знает, никогда не понимал это чувство. Но потом ты на ней женился, и мне стало плевать. Я нашёл себе другую. Вот и всё, доволен?

— Не ври. Ты присылал ей цветы, уже когда мы были женаты. Думаешь, я не знал? Просто не хотел ссориться с твоим родом из-за такой ерунды.

Илья Романович натужно смеётся и отвечает:

— Что за бред. Ладно, Григорий, хватит. Говори уже прямо, чего хочешь. Или, может, ты скажешь, наследник? — бросив на меня короткий взгляд, спрашивает Жаров.

— Я скажу, — говорит