Ромодановский шлях. Начало - Даниил Сергеевич Калинин

class="p1">- Но сдается мне, что все же отступим – коли уцелеем. Выговского еще может, и отбросим – но татар? Как их победить, когда собственных всадников – горстка? Пешему за конным не угнаться… Особливо в степи. А на гуляй-город они точно не полезут – Молоди им показали, как русские бьются в таборе!

Стрелец прервался, вслушиваясь в свист очередной бомбы, летящей куда-то в сторону. И лишь дождавшись, когда она рванет, Петр продолжил:

- А Конотоп… Так что Конотом? Зачем нам теперь сей град на том берегу Сейма? Даже если и возьмем его, как теперь удержать? В городе черкасы, почитай, весь харч подъели… Оставлять в нем русский полк слишком опасно – для оставшихся ратников опасно.

Прохор же, несмотря на всю разумность доводов десятника, аж вскинулся:

- Выходит что, все зря?! Вот так просто сбежим от Выговского и его мятежников?

Ворона жестом упредил стрельцов своего десятка, угрюмо взирающих на спорящих с ним поместных ратников, и уже попытавшихся было встать – после чего терпеливо заметил:

- Не сколько от Выговского, сколько от крымского хана и всей его орды. И не бежать, а отступить – коли будет такой приказ от князя… Ты же не хочешь загорать с товарищами на невольничьем рынке в Каффе? Вот и вот! Скажут отходить, будем отходить. Мы люди маленькие…

- В неволю я не хочу. – твердо возразил Ушаков. – Но и отступать не привык.

- Тогда бейся. – Ворона посмотрел прямо в глаза воина. – Бейся как никогда раньше. Но голову трезвой держи. В раж не впадай… Иначе конец.

Последние слова прозвучали особенно веско. Прохор замолчал, не зная что ответить, задумался… Но прежде, чем Ушаков собрался бы с мыслями, надеясь что возразить, со стороны выдвинутой вперед сторожи вдруг раздался зычный крик:

- Идут!!!

Ворона первым, легко вскочил на ноги, подхватив свою пищаль. Бердыши стрелецкие остались вне апроша – коли взяли бы их с собой, детям боярским уже и места бы не нашлось…

- Дерзайте, братцы! Меня держитесь, меня слушайтесь… Вперед!!!

- Да-а-а-а!!!

Стрельцы дружно полезли из апроша наружу, за своим десятником. Побежали следом и поместные ратники, чья сотня оказалась сильно разбросана по траншеям стрельцов да казаков – так, что Еремей уже никак не смог бы ими командовать… Но Жуков, добежав до возов, кивнул товарищам в сторону уцелевшего «тура»:

- Давай за мной! Сверху прикроем стрельцов, как утром!

Петр согласно кивнул, запрыгнув на воз вслед за другом; но не только дети боярские поспешили занять уцелевшие участки стены гуляй-города. Укрылись за щитами-турами и стрельцы, и донские казаки, и запорожцы Беспалого, и драгуны, и прочие солдаты… Разве что не пикинеры!

А вот десяток Вороны выйти за границу сильно побитого гуляй-города уже не успел – черкасы и прочие наемники Выговского добежали до рогаток, принявшись их растаскивать вручную… Более того, замершие подле них казаки с мушкетами и пистолями тотчас вскинули самопалы, готовясь стрелять по стрельцам! Стрельцам Вороны, показавшимся в бреши среди возов, побитых ядрами немецких пушек…

- Становись! Целься! Пали-и-и!!!

Но, опережая крик десятника, без всякой команды разрядили карабины в сторону черкасов товарищи Бурмистрова! А следующий за тем хаотичный залп грянул одновременно с обеих сторон... И не успел еще дым рассеяться, как Бурмистров первым спрыгнул наземь, рванув саблю из ножен – да левой рукой выхватив из-за пояса пистоль:

- На помощь идем! Без нас не сдюжат стрельцы!

Судя по раздражению, мелькнувшему в глазах Жукова, стрельцы не сдюжат и с помощью детей боярских. Но товарищ ничего не сказал, также молча потянув клинок из ножен; следом бросился на помощь стрельцам и Ушаков… А впереди уже раздался отчаянный клич десятника:

- В сабли!

- Бий москалий!!!

Черкасы вырвались из дымного клубка, столь отчаянно завывая, что Бурмистров невольно подумал про какую нечисть… И бездумно разрядил самопал в ближнему к нему казака с копьем! Тот рухнул замертво, словно столкнулся с невидимой преградой – а Петр, кляня себя последними словами (ведь могла бы пригодиться в рубке лишняя пуля!), поспешно заткнул пистоль за пояс.

Ну, все, теперь кто кого в честном бою…

Хотя разве копье против сабли – это честно?!

Ответить на этот вопрос могли бы два стрельца из поредевшего десятка Вороны – они было ринулись навстречу ворогу, да так и повисли на казачьих копьях… Пробитые двумя-тремя наконечниками разом! Но покуда одни черкасы поднимали несчастных на пики, словно красуясь своей удалью, иные мятежники вырвались вперед с сабельками – или какой иной зброей... Кто-то сноровисто метнул топорик малый в лицо Вороны – целил бы в живот, не уцелеть десятскому! А так все же успел стрелец голову наклонить, увернуться… Чтобы в следующий миг встретить вражескую саблю собственным клинком.

- Клятый москаль!

- А я не с Москвы родом!

Ворона ловким движением перевел защитный блок в рубящий сверху удар – обрушив вострый клинок на кисть взвывшего от боли противника… В следующий миг крик оборвался – десятник стремительно рубанул от себя, и сабля его хлестнула по шее черкаса! Еще удар сердца – и Петр рысью метнулся к рослому детине, теснящего одного из стрельцов; удар с протягом развалил плечо здоровяка…

Что было дальше, Бурмистров уже видел – на него с рыком бросился крепкий черкас, умело закрутив пляшущий в воздухе клинок! Уже встречавшийся с подобным приемом ратник узнал, что называется он «восьмерка» – и невольно попятился от стремительно режущей воздух сабли… Но тут же из-за плеча его грохнул выстрел – и смертельно раненый в грудь казак рухнул наземь, а Жуков крикнул на самое ухо:

- Петя, не тушуйся!

Алексей рванулся вперед, навстречу новому противнику; черкас проворно рубанул саблей наискосок, снизу вверх – но сын боярский успел отпрянуть назад и уйти от удара. Мгновением спустя клинки их встретились, буквально вгрызшись друг в друга наточенными лезвиями – да еще и противники уперлись, давя на сабли! Но противоборство их длилось всего удар сердца – казак резко ударил Жукова подъемом стопы под щиколотку, и сын боярский потерял равновесие... А блок его пошел вниз – и черкас прижал лезвие елмани к бахтерцу дворянина, резким движением полоснув по грудине, с протягом! Раздался скрежет металла и сдавленный вскрик Жукова – но прежде, чем ворог успел бы его добить, Ушаков разрядил пистоль в казака… Разрядил в упор – буквально с двух шагов.

Впрочем, Бурмистров ничего этого не видел. Ведь как только Алексей схватился с противником, Петр рванулся