Ромодановский шлях. Начало - Даниил Сергеевич Калинин

- Чего наши ждут? – недоуменно воскликнул Василий.

- Наши из-за татар сперва картечь зарядили. – зло бросил в ответ Ворона. И тут же, вторя его словам, в шанцах загрохотали русские пушки! Видно, иного способа быстро разрядить орудия не нашлось – но картечь ожидаемо не добила до черкасов... А вот толпа последних, стоило лишь московским пушкарям отстреляться, неудержимо подалась вперед единым порывом, под грохот вновь оживших барабанов!

- Вот ироды – снова провели! Пока наши перезарядятся, казаки уже до стрельцов добегут…

- Не добегут. – хмуро бросил Ворона в ответ Жукову. – но и вы, сыны боярские, уже не зевайте, прикройте.

Алексей только кивнул, как тотчас над приказом разнесся властный голос головы:

- Первый ряд – целься! На полторы сотни шагов, под колено! Ждем!!!

Вторя ему, уже над гуляй-городом разнесся голос Еремея Глебова:

- Дети боярские – без нужды не палить! Стреляем, ежели черкасы до рогаток добегут, да рогатки растаскивать зачнут, пытаясь до стрельцов добраться… Но тогда уж не токмо из карабинов, но и из пистолей бейте!

Петр внутренне согласился с разумной командой сотенного головы – невольно считая при этом удары сердца, быстро и тяжело забившегося в груди… И через полсотни ударов стрелецкий голова яростно воскликнул:

- Пали-и-и-и!!!

Грохнул залп, стрельцов заволокло дымом. Первый ряд их тут же подался назад – а вот четвертый, в котором стоял Ворона, двинулся навстречу ворогу.

- С Богом, братцы!

Тезка Бурмистрова уже ничего не успел ответить, раздалась отрывистая команда сотника:

- Второй ряд, прикладывайся… Целься, выше колен целься!!! Первый ряд – перезаряжай!

Поскольку атакует не тяжелая конница, а пехота, то и стрельцы палят не подряд, с сорока шагов, а дают время развеяться пороховому дыму и взять верный прицел. Черкасы, к слову сказать, атаки не остановили – да и потери их от первого залпа невозможно оценить, через павших просто перешагивают…

- Пали-и-и-и!!!

Грохнул залп второго ряда – и вновь пелена дыма накрыла строй русских ратников, закрыв ворога на пару мгновений. Но вот уже разрядившие пищали стрельцы подались назад, меняясь с третьей шеренгой – а бегущий, бешено вопящий враг обнаружился всего в полсотни шагов от рогаток!

- А-а-а-а-а!!!

- Третий и четвертый ряд – прикладывай, целься в живот! Бьем одновременно!!!

Ратники четвертой шеренги также продвинулись вперед, вытянув стволы мушкетов вперед в просветах между стоящих впереди товарищей. Когда-то Петр Бурмистров видел игру двух купцов в индусский шартранж, иначе шахматы – и вот теперь построение стрельцов вдруг напомнило ему об этой игре…

- Пали-и-и-и!!!

Грохнул сразу сдвоенный залп пищалей – а следом закричал Еремей:

- Дети боярские, готовьтесь! По моему приказу…

Невольно сморщившись от удушливой вони сгоревшего пороха, Петр старательно утопил приклад карабина в плечо, пытаясь разглядеть в клубах густого дыма хоть что-то… Да надеясь в душе, что казаки все-таки повернут назад. Но тут же сквозь дымную завесу послышался отчаянный – и довольно близкий клич:

- Бий москалий!

- Бий!!!

- А-а-а-а!!!

Дым чуть рассеялся, и Петр наконец-то разглядел черкасов, вцепившихся руками в рогатки – или же пытающихся уколоть косой через них, отгоняя от преграды стрельцов с чуть более короткими бердышами! Во рту моментально пересохло; Бурмистров невольно зацепился взглядом за узор на кушаке казака, пытавшегося достать косой Ворону… И еще прежде, чем закричал Еремей, Петр уверенно нажал на спуск.

- Пали-и-и-и!!!

С отставанием всего в пару ударов сердца грохнул единый залп детей боярских и донцов князя Ромодановского. По ушам ударил ближний, отчаянный вой увечных черкасов – а к вони сгоревшего пороха добавился тяжелый запах человеческой крови… Но Петр без всяких колебаний отложил карабин в сторону, выхватив из-за пояса свой пока что единственный пистоль.

- Третий и четвертый ряд – назад! Первый и второй – прикладывайся!!!

Не растерялся стрелецкий голова – и что важно, его команду поняли не только русские ратники, но и казаки. Так что стоило дыму чуть рассеяться, как Петр увидел отхлынувших от рогаток черкасов, смешавшихся с теми, кто еще напирал сзади! В итоге же мятежные казаки просто замерли на месте, сгрудившись плотной толпой.

- Пали-и-и-и!!!

- А-а-а-а!!!

Залп стрельцов потонул в еще более отчаянном крике увечных – но и тот заглушил рев русских пушек, наконец-то перезаряженных! Теперь уже всю линию русского войска затянуло густым дымом – но когда тот рассеялся, московские ратники увидели лишь спины спешно убегающих казаков… Оставивших тела сотен павших, густо усеявших все пространство перед позициями княжеской рати.

Но увидели русские ратники и иное – опытные, можно сказать, настоящие черкасы с копьями и самопалами остались стоять возле пушек. Выговский поберег своих лучших воинов, бросив на самоубийственный штурм беднейшую голытьбу, не считаясь с ее потерями! Очевидно, прочие казаки вступили бы в бой, если бы голытьба сумела преодолеть рогатки и ввязаться со стрельцами в рукопашную схватку… И ведь что самое страшное – врагу это практически удалось!

Впрочем, вряд ли Выговскому вновь удастся бросить голытьбу на русский табор. Иное дело, что атаки в ближайшем будущем и не предвидится – за спинами черкасов Петр разглядел быстро приближающиеся к гуляй-городу извилистые апроши. Что же, разумно – раз уж гетману не дался первый штурм, то можно положиться на осаду! Грамотную осаду, обложив русский лагерь шанцами и батареями…

Глава 8.

Солнце давно уже перевалило знойный полдень – и небесное светило, словно раскаленная золотая монета, наконец-то поплыло к закату, наливаясь багровым жаром у самой кромки горизонта… Поплыло под несмолкающий грохот орудий, ведущих жаркую перестрелку практически весь день!

Причем жаркую во всех смыслах – потные и грязные, словно закопченные пушкари давно уже скинули свои потёртые кафтаны из сермяги, ожесточенно баня орудия после каждого выстрела. Пушки их от частой пальбы раскалились настолько, что приходилось постоянно накрывать их смоченными в воде и уксусе шкурами, стараясь как-то остудить! Покрытые мозолями руки пушкарей дрожали от невероятного напряжения – и все же продолжали засыпать порох в жерла орудий деревянными манерками-«заправами», да забивать ядра огромными шомполами-«пихалами»… Ни слова на батареях, кроме хриплых команд смертельно уставших пушкарских голов!

Ибо чумазые, насквозь пропахшие сгоревшим порохом ратники берегли итак давно сбитое дыхание…

Естественно, вести перестрелку длиною в день без потерь невозможно. Где-то проглядели трещину, возникшую в стволе с очередным выстрелом – а на следующем пушка взорвалась, в одночасье погубив весь расчет… Где-то ратников достали осколки вражеских гранат или бомб –