Жрец Хаоса. Книга ХIII - М. Борзых

попытка поиграть в самостоятельного правителя по итогу обернулась бы для нас только плюсом. Тем более что жить ему осталось с его-то разбавленной кровью ну от силы сотни две. Ничего сверхъестественного он ни придумать, ни сделать не успеет. Дальше придётся кого-то нового искать, пробуждать кровь и ставить на службу. Ничего, полтора века ещё есть в запасе. А дальше уж отыщем кого-нибудь.

Таурэтари обняла супруга и, словно гибкая водяная нимфа, уселась к нему на колени, обхватив ногами торс.

* * *

Документы мне Воронов сделал на имя Ардена Эраго, советника министра иностранных дел в ранге коллежского советника. Я был приставлен специалистом по энергомантии, который должен был отслеживать возможное влияние на наш дипломатический корпус. Я даже улыбнулся. Ранг был пожиже, особенно после того, как всякий архимаг, подтвердивший соответствующие знания, переходил в ранг действительного тайного советника, что было едва ли не вершиной служебной и военной карьерной лестницы. С другой стороны, я прекрасно понимал резон Воронова, который дал мне новое имя и новый ранг, чтобы я меньше привлекал к себе внимания. К тому же внешностью я гораздо больше походил на Эраго, а не на Угарова. А моё участие в битве на Верещице нужно было скрыть всеми возможными способами. Потому прислали мне заодно ещё и форму соответствующую, ибо закономерно предположили, что подходящую я не отыщу за несколько часов до вылета. Наивные. Показали бы мне образец, а уж я себе уже бы в небе гардероб создал. Всё-таки магия иллюзий в части овеществления была просто непревзойдённым подарком. Однако, признаюсь, предусмотрительность наших дипломатов меня порадовала.

Вместе с документами и формой прислали и стазис-капсулу, как назвала её бабушка. Это был специальный артефакт, в котором в случае смертельных ранений упаковывались члены императорской фамилии, архимаги, генералы или другие представители высшего командования, для того чтобы их можно было доставить к лекарям и спасти жизнь. Здесь же скорее подходил первый вариант: всё-таки Франц Леопольд был некогда правящим императором, так что возможность передать австро-венграм тело в товарном виде открывала богатые возможности.

В любом случае мы предупредили министерских посланников, что сразу выдавать требуемое не будем, а самостоятельно доставим на место погрузки. Служащие Министерства иностранных дел, конечно, какое-то время покочевряжились, однако же отбыли ни с чем. В конце концов, не штурмом же им брать особняк с двумя действующими архимагами.

Таким образом, к девяти вечера карета без знаков отличия с Прохором на козлах доставила меня к воздушному порту. Я в котелке и в плаще поверх министерской формы, вместе с дорожной сумкой направился к третьей причальной мачте. Первые три причальные мачты столичного воздушного порта относились как раз-таки к государственным ведомствам, учреждениям и императорскому роду. Соответственно, к ним имел доступ лишь узкий круг лиц.

Передав на КПП соответствующий документ с разрешением и билетом на погрузку, я получил пропуск и указание, куда мне следует двигаться. Признаться, внешность я себе тоже некоторым образом подкорректировал, чтобы больше походить на Эраго: острые скулы, глаза одного цвета, лёгкая щетина, свойственная всем оборотням с ранним взрослением и более тёмные волосы, отросшие до плеч и собранные за спиной в хвост. Казалось бы, изменения были минимальные, но в то же время я сейчас хищной грацией собственных движений гораздо больше походил на оборотня, чем на человека.

Подобравшись к нужному причалу, я смотрел, как происходит погрузка. Признаться, количество людей, сновавших туда-обратно к правительственному воздушному судну, поражало. Такое ощущение, будто Воронов собирался на маленькую победоносную войну. Ибо ящики с эмблемами фениксов, имперскими оружейными печатями, сложно было не признать. В то же время рядом с причальной мачтой расхаживал один человек, который явно выделялся. Он был высокого роста, и хоть ходил туда-обратно абсолютно неспешно, люди сами расступались перед ним, будто лёд перед ледоколом. Тёмный плащ скрывал его костюм, шляпа-котелок сидела на голове чуть наклонно, подчёркивая широкий лоб и густые, тронутые проседью волосы. Густые брови, чуть сросшиеся над переносицей, придавали незнакомцу строгий вид. Внимательные карие глаза скользили по толпе, выискивая кого-то. Он держал трость с набалдашником из чёрного дерева, вырезанным в форме ворона, и то и дело постукивал ею по сапогу, выдавая своё нетерпение.

Его взгляд лишь однажды скользнул по мне и вновь продолжил своё движение. Но спустя мгновение он вернулся, словно примагниченный к моей персоне. Похоже, Воронов обратил внимание то ли на мою неуместность здесь, то ли на не менее внимательный взгляд, изучающий его.

Я подошёл к нему спокойной, уверенной походкой.

— Арден Эраго, к вашим услугам, господин министр.

— Арден Резванович? — нахмурился Воронов. — Мне кажется, или вы должны были иметь несколько больший багаж? — министр демонстративно указал на мою дорожную сумку.

— У меня всё с собой, Алексей Фёдорович.

Я на миг замкнулся и вынул из собственного Ничто стазис-капсулу с императором Австро-Венгрии, переодетым по последнему писку моды. Я уж постарался привести его в соответствие с дворцовым костюмом, правда, в соответствии с модой на гравюре в учебнике по истории. Ну да ладно, костюмчиком император обзавёлся слегка старомодный, зато чистым, не рваным и не в крови. Бабушка собственноручно запечатала стазис-капсулу так, чтобы никто иной, кроме меня, как родной крови, вскрыть её не мог.

Сейчас стазис-капсула покоилась на носилках между четырьмя химерами. Как только крылогривы вышли из моего Ничто, Воронов сделал всего лишь полшага назад, что делало ему честь: не испугался, не отпрыгнул, не вскрикнул от неожиданности.

— Люди не договаривали, когда упоминали ваш ранг в магии иллюзий. Впечатляет, Арден Резванович. Видимо, ваши способности были несколько приуменьшены, чему я, честно говоря, несказанно рад. Что ж, позвольте вашим химерам передать нам ценный груз. Позже я хотел бы с вами побеседовать лично, с глазу на глаз.

— Как скажете, господин министр.

Передав стазис-капсулу и проследив за её погрузкой в грузовой трюм, я отправился на борт оставлять собственный багаж в каюте. Правда, каюта была не столь минималистична, как при полёте в Стокгольм, но и класс у пассажиров был повыше. Всё же правительственная делегация.

Проследовав на беседу к Алексею Фёдоровичу Воронову, я, конечно, слабо представлял, что хорошего он может мне сказать при существующих вводных наших взаимоотношений. Но и от разговора отказаться я просто не имел права.

ОТ