Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт

– Я подумывал о том, чтобы обратиться к Штульцу, – заявил Перегрин, пытаясь напустить на себя независимый вид.

– Да ради бога, если хотите, чтобы весь Лондон с первого же взгляда опознал вашего портного, – пожал плечами его светлость.

– Вот как! – пристыженно пробормотал Перегрин. – Его рекомендовал мне мистер Фитцджон.

– Так я и думал, – сказал граф.

Мисс Тавернер с сарказмом в голосе осведомилась:

– Сэр, не будете ли вы так любезны дать мне несколько советов по поводу моего платья?

Граф обернулся.

– Вам, мисс Тавернер, я советую безоговорочно довериться миссис Скаттергуд. Да, и вот еще что. Пока вы находитесь под моей опекой, прошу вас воздержаться от появления в городе, где проводятся кулачные бои.

От негодования у нее перехватило дыхание.

– Да, милорд? Быть может, вы полагаете, что, находясь в таком городе, я подвергаю себя риску получить оскорбление?

– Напротив, – ответил граф, – вы подвергаете себя опасности столкнуться с чрезмерно вежливым обращением.

Глава 5

От событий и впечатлений своей первой недели в Лондоне голова мисс Тавернер пошла кругом. Сразу же после обеда в тот самый день, когда они с Перегрином нанесли визит своему опекуну, граф не только привез миссис Скаттергуд повидаться с ней, но и прислал мистера Блекейдера, дабы обсудить вопрос найма слуг.

А миссис Скаттергуд поразила Джудит до глубины души. Она оказалась худенькой леди не более чем среднего роста, в возрасте изрядно за сорок, но одетой, словно молоденькая девушка. Ее ярко-каштановые волосы были коротко подстрижены сзади, а спереди уложены мелкими локонами; остренькое личико было столь обильно накрашено, что потрясло простодушную и воспитанную в деревенских нравах Джудит.

Предполагаемая дуэнья надела полупрозрачное платье из муслина «жаконэ» с тройным рядом кружев под горло, застегнутое на спине на бесчисленные крошечные пуговички. Внизу наряд заканчивался пышным воланом, отделанным вышивкой, а на ногах женщины красовались желтые чулки и плетеные римские сандалии со шнуровкой под коленом. Фиолетовая шляпка из пальмового листа, завязанная под подбородком длинными желтыми лентами, была надета поверх маленькой белой шапочки, а в руках она держала зонтик на длинной ручке и шелковый ридикюль.

Окинув Джудит с ног до головы долгим взглядом, она, помаргивая ресницами, отступила на шаг, словно для того, чтобы полюбоваться девушкой издалека, после чего коротко и энергично кивнула головой.

– Я очарована! Мой дорогой Уорт, я положительно очарована! Вы должны, вы просто обязаны позволить мне одеть вас подобающим образом, дитя мое! Как вас зовут – о нет, только не это чопорное «мисс Тавернер»! Джудит! Уорт, неужели вы хотите остаться? Я намерена говорить о моде, так что уходите немедленно!

Мисс Тавернер, которая вознамерилась ненавязчиво отказаться от услуг миссис Скаттергуд, почувствовала себя совершенно беспомощной. Граф, откланявшись, оставил их наедине, а миссис Скаттергуд немедленно взяла изящную ладошку Джудит в свои обтянутые перчатками ручки и увещевающе воскликнула:

– Вы ведь позволите мне поселиться и жить с вами, не так ли? Мое содержание обходится чудовищно дорого, но вы ведь не будете возражать, полагаю? О, вы смо́трите на мое платье и думаете, что я очень странно выгляжу. Но вы сами видите – я далеко не красива, ничуточки, и никогда не была писаной красавицей, посему должна выделяться хотя бы своими странностями. Не обращайте внимания! Это того стоит. Значит, Уорт подготовил для вас дом на Брук-стрит! Так и должно быть: очаровательная предусмотрительность! Знаете, милочка, я уже решила, что вы станете гвоздем сезона, и, думаю, должна переехать к вам незамедлительно. «Гриллон»! Что ж, полагаю, более изысканной гостиницы не сыскать во всем городе, однако молодая леди, да еще одна… Ах да, у вас есть брат, но какой от него толк? Пожалуй, я тотчас же начну укладывать свои вещи. Я такая болтунья! Как мне представляется, вы совершенно не хотите, чтобы я жила с вами. Но кузина в Кенсингтоне! Вот увидите, она нисколько не придаст вам лоска и значимости, дорогая. Неряшливая и безвкусно одетая старушка, я уверена. Иначе она не жила бы в Кенсингтоне, помяните мое слово.

Итак, мисс Тавернер сдалась, и в тот же вечер ее новая компаньонка прибыла в «Гриллон» в легком экипаже, доверху нагруженном сундуками и шляпными картонками.

А вот с мистером Блекейдером, приславшим ей свою визитную карточку около четырех пополудни, девушка с легкостью нашла общий язык. Он оказался стеснительным молодым человеком, смотревшим на будущую наследницу с нескрываемым обожанием, и при этом отличался крайней щепетильностью, добросовестностью и прямо-таки невероятным желанием услужить ей. Забавно хмурясь, мистер Блекейдер принялся перебирать рекомендательные письма, по меньшей мере, дюжины слуг и шуршал страницами до тех пор, пока мисс Тавернер со смехом не попросила его остановиться.

Вся серьезность мистера Блекейдера тут же исчезла, сменившись чем-то подозрительно похожим на широкую улыбку.

– Знаете, сударыня, думаю, если бы вы позволили мне заняться этим самому, я уладил бы все чрезвычайно быстро, – извиняющимся тоном предложил он.

На том они и порешили. Мистер Блекейдер поторопился прочь, чтобы нанять кухарку, а мисс Тавернер отправилась на прогулку по Лондону.

Свернув на Пиккадилли, она сразу же поняла, что оказалась в самом центре фешенебельного и модного квартала. Здесь было столько всего удивительного и достойного внимания! Раньше она и представить себе не могла, что на свете есть столько людей, гоняющихся за модой, а такого количества элегантных экипажей девушка еще в жизни не видела. Магазины и здания отличались равным великолепием. Вот знаменитый «Хэтчардс»[35], в полукруглых эркерных окнах которого выставлены последние книжные новинки. Джудит с легкостью представила, что вон тот джентльмен, выходящий из него, запросто может оказаться самим мистером Скоттом, или же, если автор «Девы озера»[36] и впрямь остался в Шотландии (что, к сожалению, было весьма вероятно), то это мог быть мистер Роджерс[37], чье «Собрание разговоров» скрасило ей долгие часы, проведенные за чтением.

Джудит зашла в книжный магазин и провела в нем восхитительные полчаса, перелистывая страницы многочисленных изданий, а вышла из него, сжимая в руках томик последних стихотворений мистера Саути[38] «Проклятие Кехамы».

Когда она вернулась в «Гриллон», то обнаружила, что новоявленная дуэнья уже прибыла и поджидает ее. Мисс Тавернер порывисто устремилась к ней и в волнении воскликнула:

– Ох, мадам, подумать только – «Хэтчардс» расположен почти у самого нашего порога! Как это славно – иметь возможность купить там любую книгу на выбор, именно так я только что и сделала!

– О боже, милочка! – в некотором смятении отозвалась миссис Скаттергуд. – Не вздумайте заикаться о том, что любите книги! А-а, поэмы! Что ж, тут не будет особого вреда, о последних поэтических новинках нужно уметь поговорить, особенно если они вошли в моду. «Мармион»[39]! Помнится, она чрезвычайно мне понравилась, хотя и оказалась чересчур длинной для того, чтобы я сумела дочитать ее до конца. А еще говорят, будто в моду входит тот молодой человек, коему приписывают странные выходки за границей, но тут я даже не знаю, что и сказать. Он был крайне груб к лорду Карлайлу в той своей ужасной поэме. Этого я ему простить не могу; впрочем, как мне говорили, во всех Байронах течет дурная кровь. Но, разумеется, если он входит в моду, то за ним надобно следить. Позвольте мне предостеречь вас, дорогая, – никогда не отставайте от моды!

Так Джудит получила первый из многочисленных советов. Пока ее водили из одного магазина в другой, от модистки к сапожнику, она наслушалась их вдоволь. Девушка узнала, что порядочная женщина не допустит, чтобы ее увидели едущей в экипаже или идущей по Сент-Джеймс-стрит, но зато каждая уважающая себя леди просто обязана сделать все, чтобы ее заметили прогуливающейся по Гайд-парку в промежуток между пятью и шестью часами вечера. Танцевать вальс она не смеет ни в коем случае до тех пор, пока не получит на то позволения патронесс «Олмакса»; не должна она и носить теплую мантилью или шаль: при любой погоде следует ограничиваться легчайшей накидкой; с таким-то господином необходимо вести себя с ледяной вежливостью, а вот госпожу такую-то следует непременно покорить своей обходительностью и обаянием. И, самое главное, нет, даже жизненно важное – ей следует приложить все усилия для того, чтобы заслужить одобрение мистера Бруммеля.