Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт

Перегрин ахнул, но, справившись с эмоциями, заявил:

– В таком случае, ее нужно исправить. Мы не являемся вашими подопечными. Мы согласны быть кем угодно, только не ими!

– Вполне возможно, – невозмутимо заметил граф. – Однако весьма прискорбный факт заключается в том, что вы ими остаетесь.

– Я немедленно отправлюсь к стряпчему моего отца! – провозгласил Перегрин.

– Разумеется. Вы можете поступать как вам будет угодно, – сказал граф. – Но прошу вас, постарайтесь избавиться от мысли, будто вы – единственные пострадавшие.

Мисс Тавернер, которая сидела, прикрыв глаза рукой в перчатке, при этих словах выпрямилась и сложила ладони на коленях. Ей было очевидно: подобный разговор ни к чему не приведет. Она подозревала, что Уорт прав – им не удастся оспорить завещание. Обмениваться колкостями в подобных обстоятельствах – недостойное и бессмысленное занятие. Она послала Перегрину выразительный взгляд и, нахмурившись, призвала его к молчанию, а сама обратилась к графу:

– Очень хорошо, сэр, если вы и впрямь – наш опекун, то, быть может, сообщите нам, имеем ли мы право поселиться в Лондоне?

– Да, с моего разрешения – имеете, – ответил Уорт.

Перегрин заскрипел зубами и метнулся к окну, где и остановился, глядя на площадь.

Яростный взгляд ярко-синих глаз мисс Тавернер встретился с холодными серыми глазами ее опекуна, и выражение их было весьма красноречивым.

– Благодаря ошибке в завещании моего отца, сэр, вы остаетесь нашим опекуном, но только на словах.

– Очевидно, вы не читали завещания, мисс Тавернер, – невозмутимо заметил граф.

– Я отдаю себе отчет в том, что управление нашим состоянием переходит к вам, – резко бросила мисс Тавернер. – И очень хочу заключить с вами соглашение!

– Да ради бога, – отмахнулся граф. – Вы сами убедитесь, что со мной вовсе не трудно иметь дело. Надеюсь, мне не придется слишком часто вмешиваться в вашу жизнь. – И с намеком на улыбку он добавил: – Я даже не стану надоедать вам напоминаниями о том, что вы явились в Лондон вопреки моему совету.

– Благодарю вас, – ядовито ответила мисс Тавернер.

Граф подошел к секретеру и открыл его.

– В конце концов, этот совет я давал, исходя из соображений собственного удобства. На самом деле я не возражаю против того, что вы прибыли в город, и сделаю все от меня зависящее, дабы вы чувствовали себя здесь покойно и комфортно. – Он, взяв в руки какой-то документ, протянул его мисс Тавернер. – Это договор об аренде меблированного дома на Брук-стрит, куда вы можете переехать, когда вам будет удобно. Полагаю, он придется вам по вкусу.

– Вы очень добры, – заметила мисс Тавернер, – но я еще не знаю, соглашусь ли жить на Брук-стрит.

По устам графа вновь скользнула легкая улыбка.

– В самом деле, мисс Тавернер? А на какой улице вы бы хотели поселиться?

Она закусила губу, однако ответила с достоинством:

– Я совершенно не знаю Лондона, сэр, и потому предпочла бы подождать, пока смогу решить сама, где именно хотела бы жить.

– До тех пор, пока не примете решение, – сказал Уорт, – вы спокойно можете жить на Брук-стрит. – Он вновь опустил договор аренды в выдвижной ящичек и закрыл бюро. – Задачу найма слуг можно препоручить моему секретарю. Я уже отдал ему соответствующее распоряжение.

– Я предпочитаю сама нанимать слуг, – заметила доведенная до бешенства мисс Тавернер.

– Безусловно, – вежливо отозвался Уорт. – Я передам Блекейдеру, чтобы он отправлял к вам в гостиницу тех, кого считает наиболее подходящими кандидатами. Где вы остановились?

– У «Гриллона», – безжизненным голосом ответила мисс Тавернер. Перед ее внутренним взором вдруг встала картина того, как дворецкие, экономки, служанки и грумы бесконечной чередой тянутся в «Гриллон», чтобы побеседовать с ней. Ее охватили смутные подозрения, что в лице графа Уорта она впервые встретила достойного противника.

Но тут граф опустил шпагу – во всяком случае, так ей показалось.

– Разве что вы предпочтете лично повидаться с Блекейдером и дать ему собственные инструкции.

Мисс Тавернер приняла это предложение с холодным высокомерием, за которым скрывалась горячая благодарность.

Перегрин, обернувшись к графу, с вызовом заявил:

– Я распоряжусь прислать сюда из Йоркшира нескольких наших лошадей, но нам понадобятся и другие, равно как и выезд[29] для моей сестры.

– Надеюсь, вы сумеете приобрести экипаж без моей помощи? – утомленным голосом заметил Уорт. – Скорее всего, вас обманут и подсунут что-либо негодное, но подобный опыт вам не повредит.

Перегрин поперхнулся от негодования.

– Я вовсе не это имел в виду! И, разумеется, ваша помощь мне без надобности! Я всего лишь хотел сказать… дать понять, что…

– Понимаю, – прервал его Уорт. – Вы хотите знать, можете ли завести собственную конюшню. Разумеется. На сей счет у меня нет ни малейших возражений. – Отойдя от секретера, он медленным шагом пересек комнату и остановился у камина. – Остается, мисс Тавернер, еще один вопрос, а именно: о леди, которая будет жить с вами.

– У меня есть кузина из Кенсингтона, – сказала мисс Тавернер. – Я спрошу у нее, не согласится ли она переехать ко мне.

Он задумчиво уставился на нее:

– Скажите мне, мисс Тавернер, с какой целью вы приехали в Лондон?

– Какое это имеет значение, сэр?

– Когда вы узнаете меня лучше, – ответил граф, – то поймете: я никогда не задаю вопросы просто так. Вы намерены жить на задворках общества или же рассчитываете занять подобающее место в высшем свете? Устроит ли вас «Пантеон»[30], либо же вы удовлетворитесь одним лишь «Олмаксом»[31]?

Она ответила не задумываясь:

– Меня устроит только самое лучшее, сэр.

– В таком случае нам нет нужды обращаться к кузине, проживающей в Кенсингтоне, – заявил Уорт. – К счастью, я знаю одну леди (хотя кое в чем она наверняка покажется вам чрезвычайно глупой), которая не только желает взять вас под свое крыло, но также имеет свободный доступ в тот самый мир, в который вы рассчитываете войти. Ее зовут Скаттергуд. Она – вдова и в некотором роде приходится мне кузиной. Я познакомлю ее с вами.

Одним стремительным, изящным движением мисс Тавернер поднялась с кушетки.

– Я предпочту кого угодно, только не вашу кузину, лорд Уорт! – отчеканила девушка.

Он вновь извлек из кармана табакерку и взял оттуда понюшку табаку, зажав ее кончиками указательного и большого пальцев. Глаза их встретились.

– Быть может, вы возьмете свои слова обратно, мисс Тавернер? – негромко поинтересовался граф.

Девушка вспыхнула до корней волос. Она готова была расплакаться от досады на свой несдержанный язык, в мгновение ока превративший ее в дурно воспитанную ученицу из пансиона.

– Прошу прощения! – чопорно проговорила Джудит.

Он поклонился и, не закрывая, положил табакерку на стол. Очевидно, графу больше нечего было сказать ей, и он обернулся к Перегрину, оторвав того от созерцания вида за окном.

– Когда вы побываете у портного, – сказал он, – загляните ко мне, и мы побеседуем о том, в какие клубы, по вашему разумению, я должен вас записать.

Перегрин подошел к столу, по-прежнему недовольный, но уже со вспыхнувшей надеждой в глазах.

– Вы можете сделать меня членом «Уайтса»? – застенчиво полюбопытствовал он.

– Да, я могу сделать вам членский билет «Уайтса»[32], – ответил граф.

– И… и «Вотьерза»[33], так он, кажется, называется?

– Об этом я предоставлю судить своему другу мистеру Бруммелю[34]. Но его решение наверняка окажется не в вашу пользу, если он увидит вас в этом сюртуке. Обратитесь к Уэстону на Кондуит-стрит или к Швейцеру и Давидсону и назовите им мое имя.