Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

холмом, под которым стоит наше селение. Там морской берег изгибается и образует даже не заливчик, а мелкую заводь, поросшую лесом. Гвемину там никто не увидит. А я в том месте мог и на берегу с ней работать, и в воду спускать. Я даже испытания успел провести: нагрузил оба корпуса камнями и плавал меж мангров. Она отлично ходит и весьма прочна! На такой лодке мы даже в плохую погоду доберемся до Суалиги.

Валетей снова сел на землю и с восторгом посмотрел на Нефрима.

– Ты слышишь это, приятель? – едва не смеясь, воскликнул он. – Не иначе, как ЙаЙа не оставляет нас своей заботой.

– Не знаю, что бы сделал ЙаЙа, если бы ранее ты сам не отнесся к парнишке серьезно, не выслушал его, не дал бы ему каноэ для этой…

– Гвемины! – быстро вставил Мартинуа.

– Именно. Ты делал добро для мальчишки, и потому он побежал тебя спасать. А благодаря твоей поддержке у нас теперь есть путь к спасению.

– Безбожничашь, Нефрим? – хмыкнул Протит. И тут же загрустил. – Мне нескромно казалось, что я делал доброе многим людям. И никто не помог мне в трудную минуту. Кроме вас двоих.

– А в этом всё и дело, парень, – кивнул Черноголовый. – Люди любят, когда им делают добро. Но не особо замечают. Но еще сильнее они не любят, когда делают добро другим. И вот это очень хорошо замечают! Зависть намного сильнее благодарности. Когда делаешь добро всем, в чужих глазах оно не плюсуется, а отнимается.

– Что же делать?

– Сам выбирай, Протит. Либо делай добро только некоторым, кто будет тебе благодарен. Либо делай добро ради добра для тех, кому оно нужно. И не жди благодарности. Когда я пошел за тобой, я понимал, что это перечеркнет все мои заслуги. И что мне это не простят. Но я должен был это сделать. Сейчас я ничего не жду и не расстраиваюсь.

– Нет, ты все-таки жди, Нефрим, – улыбнулся Валетей. – Я никогда не забуду, как ты спас меня. И всегда буду тебе благодарен. Ты не просто меня спас, ты мне веру в людей вернул.

Мехено ничего не ответил. Просто кивнул. А Мартинуа стоял молча, смущенный всеми этими речами. И не понимал, закончилась его роль в этом разговоре или еще нет.

– Веди же нас, юноша! – обратился к Кентерканию Протит. – Нам теперь ждать нечего! Обойдем селение седьмой дорогой – и сразу к…

– Гвемине, – буркнул Мартинуа. Почему они никак не могут запомнить такое красивое название?

– Нет, мы пойдем к селению.

– Зачем? – удивился Валетей и осекся. Понял. – Нефрим, это слишком рискованно! Ну, подумай, что они с ней сделают? Она ведь просто женщина. Никто не станет причинять ей зла. Отдадут кому-то в жены? Так мы потом заберем! Главное сейчас – добраться до Вададли и доказать в Совете нашу правоту. После этого я сам помогу тебе вернуть Гуильду. Я свои слова держу.

– Кому-то в жены? – глухо прорычал Нефрим. – Ты все-таки не понимаешь, что значит любить, Протит… Все последние дни мне хотелось грудь в кровь разодрать, когда я думал о том, что Гуильда находится в твоих объятьях. Хоть ты и муж ее перед ЙаЙа. А тут какая-то другая тварь к ней прикоснется?! – он вскочил на ноги. – Мы идем к селению. Всё равно без запасов воды нам до Суалиги не добраться.

Валетей вздохнул и кивнул. Мнение Мартинуа, конечно, никто не стал спрашивать.

Их маленький отряд подобрался к окраине селения как раз в сумерки.

– Идеальное время, – улыбнулся Мехено. – Сейчас зрение сильнее всего обманывается. Даже в ночной тьме лучше видно. Особенно, при такой луне, как вчера была.

Бывший командир (тепреь просто вождь) велел ему и Валетею оставаться подле родника, где селяне обычно набирали воду.

– Не у самого родника, а неподалеку! – разжевывал он им, словно полным дуракам. – В кустах, стало быть.

А потом ужом скользнул в заросли. План был прост: Валетей с Мартинуа около хоры покормят в кустах насекомых, за это же время Нефрим проберется к хижине… бывшего предводителя (что-то все в их группе стали бывшими). Когда обсуждали детали, Мехено сказал это так, что все поняли: свое право идти он не уступит никому. И здраво рассудил, что проще прокрасться в селение в одиночку, чем «переться туда толпой». Если всё будет хорошо, Черноголовый заберет Гуильду и все имеющиеся тыковки для воды. На роднике вся компания встретится, запасется свежей водой и пойдут к спрятанной… Тут он тоже запнулся, забыв название лодки. Мартинуа только вздохнул: Разве можно забыть такое звучное слово: гвемина?

Полхоры не прошло, как стало ясно: в плане что-то пошло не так. К роднику кто-то бежал, совершенно не думая о скрытности. Топал прямо по тропе. И явно не один. Шаги приближались, и из-за поворота первым показался… Альдабад! Макатиец несся во всю прыть, аж косы развевались за его головой. Сразу следом, тяжело дыша, бежал Мелид. Третьей, почти неслышной на фоне общего топота, показалась Гуильда. А последним широкими скачками бежал Черноголовый. Тыковки на ремешках, сжатых в крепком кулаке, звонко и весело стукались в такт шагам. Но лицо Мехено было весьма хмурым.

– Встали и бегом! – рявкнул он в небо, еще не разглядев засевших в кустах друзей. – Планы изменились. Мартинуа – впереди! Показывай дорогу!

Кентерканий, привыкший реагировать на команды Черноголового без раздумий, рванул сразу.

– Что случилось? – не удержался от вопроса Валетей.

– Потом! – отмахнулся Нефрим.

И они побежали. Альдабад ровно и шумно дышал прямо в затылок, так что пришлось поднажать. Мартинуа дорогу знал хорошо, так что в сумраке ловко лавировал между скал и вел отряд прямиком к морю. Вскоре еле приметная тропка пошла круто вниз, и все смогли разглядеть тайную заводь. В небольшую ложбину стекались сразу несколько ручейков. Воду было почти не видно из-за густых мангровых крон, но кое-где она выдавала себя блеском.

– Сколько людей влезет в твою… лодку? – спросил Валетей на бегу.

– Человек десять-двенадцать с грузом, – сходу отозвался Мартинуа. – Но грести одновременно смогут не больше шести.

– Надо же, как нам повезло! – обратился Протит к небесам. – Нас ведь, похоже, как раз шестеро.

Юный башенник (тоже ведь бывший?) вывел отряд точно к цели. Два