Рунный Страж - Ринат Тактарин

— Ага, — я тоже закивал. Дед плюнул под ноги.

— Какой-то ты несообразительный, Антошка! Тебе работа нужна?

— Да!

— Лопату видишь?

— А, понял! — я побежал за инструментом.

— И вилы прихвати, — крикнул дед вдогонку.

Довольный жизнью, я топал за дедом Василием, тот что-то бурчал, глядя на разбитое окно свинарника, а происходили какие-то движения, фырчанье, хрюканье. Аромат стоял незабываемый. Я, кажется, начал понимать смысл Машиных слов, так мне думалось, пока дед не завёл меня в ворота свинарника. А там.

Мама дорогая! Сколько же здесь свиней?

— Чего уставился? — с долей ехидства спросил дед Василий. — Колбаску жирную любишь? Вот она, бегает ещё, — я захлопнул рот и на автомате кивнул.

Свинарник представлял собой длиннющее помещение, конец которого терялся вдали, представление о его протяжённости я мог получить снаружи, но в тот момент, я думал о другом. Внутреннее пространство было поделено на загоны, в каждом из которых обитало несколько десятков взрослых хряков. Одни вопили что-то своё, другие жрали из кормушки, а третьи просто валялись на грязной подсыпке, состоящей из дерьма, и, кажется, опилок, хотя в других загонах и солома проглядывалась.

У меня ком к горлу подкатывал, а состоял он из недавней глазуньи, наложилось всё, вонь, обитатели и их внешний вид.

— Вот тебе фронт работ, Антошка… Тебя никак тошнит? — и снова ехидство в старческом голосе. Он, можно сказать, ждал, когда я вывалю содержимое своего желудка.

— Да-а нет, норм, — ответил я, представляя, что болтаю с Кольком, почему-то так было легче, желудку в основном. Ком вернулся назад.

— Хорошо, Антошка, вижу мужик ты крепкий, хоть и телом не вышел, — он подмигнул. — Задача, значится, простая, чистить загоны, телега вон, — дед Василий кивнул на инвентарь. — Не помыли её, вижу, — старческая физиономия скривилась морщинами. — Тебе, значится, придётся, в конце смены. А виновных накажем, даже не сомневайся! Навоз на улицу вывози, там куча большая, увидишь.

Дав мне указание, дед пошёл по дорожке между загонами, а я стоял, глядя на него с открытым ртом.

Я имел некоторые представления о работе с лопатой, в школе пару раз приходилось цветы окучивать — легкотня. Но ведь это школа, а здесь свиньи, большие, грязные, а если они кусаются⁉ Я не знал, что делать и, как назло, подсказать некому. Хотелось домой, а не всё это.

Вспомнился ноутбук, к которому я так и не прикоснулся, любимые страйкеры. Затем всплыло лицо мамы, я представил, что она скажет, когда я попрошу у неё денег на инет. Представил реакцию папы, если я начну попрошайничать, он сам за мной приедет, я его хорошо знаю. А самая яркая картинка, это Маша, целующая меня в губы. Да-да, я уже представил, как это выглядит со стороны — классно. Если я не возьмусь за работу, поцелуев больше не будет, я в этом уверен. Горестно вдохнув свинячьего аромата, я двинулся к тележке.

Когда подкатил её к загону, свиньи возбудились, даже те, что находились в сонной нирване, стали мерзко похрюкивать, поворачивая головы в мою сторону. Надо ли говорить, насколько меня это напрягло, я уже тореадором себя представил, захожу в загон к необъезженным быкам, а те точат рога об пол и кровожадно на меня поглядывают.

Отстой! Почему всё так сложно? Где специально обученный человек, что загонит свиней в другое место? Где вентиляция? Борькины, наверное, зажали! — простонав от несправедливости, я посмотрел на следующий загон, постояльцев там было намного меньше. А что, если их туда загнать?

Идея мне понравилась, спокойно убраться, а затем выгнать свиней в чистый загон.

Так, может, они так и делают⁈ А мне почему не рассказали? — мне сразу вспомнился препод по физкультуре, который любил надо мной поизмываться.

«Лосев не знал, что нужно уметь отжиматься! Лосев не знал, что нужно подтянуться хотя бы три раза!»

Воспоминание вызвало неожиданную злость, вспомнились ржущие как стадо лошадей одноклассники, особенно Вовандер с Сявой, физрук был их кумиром. Я сдвинул запор калитки и толкнул её внутрь, получилось, чуть резче чем рассчитывал, воротина громко стукнула о железное ограждение, но так даже лучше, тройка самых наглых хряков, тут же отпрянуло назад. Я воспрянул духом и вошёл внутрь, и поставил перед собой лопату.

Если они делают так постоянно, то почему я не могу… А они кто? Свинопасы… нет, свинари, наверное, этих свиней, скорее всего, не пасут. А я кто? Свинарь — Лосев⁈ Звучит вообще не круто.

Вспомнились ковбои, крутые небритые мужики в широкополых шляпах, обязательно с револьверами и верхом на коне. Они настолько суровы, что даже спят, едят и все остальные дела делают верхом. А всё почему? Да потому что они пастухи, скотину по прериям пасут, а там не до отдыха.

А я, получается, пигбой? Звучит лучше свинаря Лосева, — я посмеялся, но меня грубо прервали.

— Хря-х, — наглый свин боднул грязным пятаком чуть ниже колена.

Больно не было, неожиданно и неприятно, я сделал шаг назад, а раззадоренный успехом хряк двинулся в наступление.

— Не вздумай бежать! — услышал я голос со спины. — Этот хряк тебя точно не забудет!

Я коротко оглянулся, заметив вчерашнего знакомца, Пашку. Руки в это время сработали сами по себе, на автомате, можно сказать, дёрнулись. Совковая лопата двинулась влево и шарахнула хряка побоку. Совсем несильно, но тот вдруг, как завизжит и сиганул в толпу себе подобных, те тоже отпрянули назад.

— Петрович их дубасит, как раз этой лопатой, — сказал парень, не сводя с меня взгляда.

Ну вот мы опять свиделись, несмотря на безразличие к моей персоне, это меня напрягало.

— У тебя с Машкой как, серьёзно? — неожиданно выдал Пашка.

Я закрыл перед ним калитку загона, непонятно что сработало, память предков или страх, а сам соображал, что сказать.

Скажешь утвердительно, полезет драться, наверное, — он производил впечатление серьёзного парня, поджарый, твёрдый взгляд, супротив меня, длинного дрыща с зачатками мускулатуры.

— Ну, в смысле, встречаетесь? — Пашка принял моё молчание по-своему. — Свадьба, дети? — видимо, мой взгляд был красноречивее предполагаемого ответа, потому что он заржал, даже свиньи шарахнулись.

— Мы вчера в первый раз увиделись, я корову с ней доил, — сказал я, первое, что пришло в голову. Пашка вроде как успокоился, но тут закатился с новой силой.

— Харэ, Антон, я сейчас от смеха лопну, — странно, мы с ним типа соперников, а мне начал нравиться его простой характер. Не видел я в нём, любимого папиного выражения — дешёвые понты.

— Павлик пожаловал! — сквозь хрюканье свиней, пробился знакомый старческий голос.

Парень перестал смеяться, сделавшись вдруг нарочито серьёзным, подмигнул мне.

— Дед Василий хитрый, запряжёт и даже