Обрученная смертью с драконом - Эля Шайвел

постоянно ревущая баба мне уже надоела, — с раздражением проговорил первый, довольно таки приземистый мужчина.

— А я бы с удовольствием поразвлекался с новенькой, но Шэд не разрешит. Себе, уж конечно, оставит, — злобно ухмыляясь проговорил его заметно более высокий напарник.

— Тише ты, еще услышат. Конечно он себе ее оставит, она же новенькая! Ниче, потом и нам перепадет, — первый мужчина гаденько ухмыльнулся.

— Главное, чтобы он успел с ней наиграться до того как мы прибудем в Цитадель, — последнее слово разбойник произнёс с благоговейным придыханием. Что ещё за Цитадель?

Я не сразу осознала, о чём они говорят. Когда до меня дошёл смысл сказанного, у меня от ужаса пересохло горло. Так вот почему пленницы в таком состоянии! Страх во мне смешался с яростью. Вот так мрази эти работорговцы!

— Ну, за две недели наиграется уж. Ставлю на то, что через три дня она наскучит Шэду, через еще три, возле Найтри, она наскучит старшим, а еще через неделю, у Клейма, она уже и нам наскучит. Рамбийка была интереснее, потому что кожа необычная для наших мест, но и та всего пять дней у Шэда провела, — рамбийка? Похоже, он назвал меднокожую девушку так. Вот значит, как называется их народ.

— Слушай, как думаешь чей у нее ребенок получился? Вдруг мой? Я что ж могу стать отцом? — задумчиво произнёс приземистый мужчина.

— Не смеши, тупица. С ней сначала развлекался Шэд, потом Найдж, потом Ястен, а потом уж она досталась нам. Как уж он может оказаться твоим? А потом, какая разница, она ж не успеет родить, её ж ждеталтарь.

Когда мерзавец упомянул некий алтарь, мир, вдруг, замедлился, а в ушах появился навязчивый шум. Я тряхнула головой, но это не помогло. Это снова было видение.

Слова стражников тонули в странном звуке: он напоминал шелест сушеной травы. Краем глаза я заметила какое-то движение: со всех сторон из ущелья на поляну выползало что-то тёмное и вязкое.

Я окинула взглядом поляну, на которой разбойники разбили лагерь. Она уже наполовину скрылась в густом черном тумане, которого еще секунду назад не было. Казалось, туман сгущается именно вокруг нашей телеги.

Это не туман, вдруг поняла я. Это рой каких-то насекомых. Маленьких черных жуков со скрипящими крыльями было так много, что они образовывали огромное черное облако, которое скрипело и шелестело с мерзким чавканьем.

Я сглотнула. Выглядело это очень пугающе. Надеюсь эти жуки не питаются плотью. Выглядело облако очень хищным.

Сводящий с ума шум, нарастая с каждой секундой, проникал, казалось, в самые закоулки сознания, вымещая все мысли. Кровь пульсировала в венах так сильно, что каждый удар сердца был подобен грому. Рой пульсировал ему в такт. Мне показалось, что рой начал оформляться в фигуру.

Точно! Рой, осев на землю, начал выростать заново, оформляясь в фигуру с множеством отростком, не то рук, не то щупалец, не то рогов. Часто такой изображают Морру. Боги, что это?…

Внезапно, одна из рук, резко отделившись от фигуры, рванула ко мне. Ма-а-ма!

— Эй, ты, красномордая шлюха, оглохла что ли⁈ Иди сюда немедленно, сказал! — крик разбойника привел меня в чувство.

Слава богам, никакого роя не было. Мне опять показалось. Фу-уф. Горько усмехнвшись, я про себя подумала, что я даже была рада увидеть этих мерзавцев, лишь бы не этот странный тёмный рой. Итак, значит Морра протягивает ко мне свои руки. Звучит о чень скверно. Очень.

Приземистого мужчину, который окрикнул так называемую рамбийку, я мысленно назвала Толстым. Не смотря на прохладу вечера, его лицо блестело от пота, а по всей одежде виднелись мокрые разводы. Светлые волосы торчали как солома, а серая повязка, болтающаяся на шее, вся была в подтеках от пота и соплей.

Второй подошедший был ничуть не красивее. Худой и высокий, он имел непропорционально маленькие, широко расставленные глаза водянистого-зеленого цвета. Грязные волосы были собраны в конский хвост, а на лбу была целая россыпь прыщей. Он также спустил повязку на шею, открывая лицо. Лучше б так не делал, кривые зубы портили итак отвратительное зрелище. Его я называла Худой.

— Вот, так бы сразу. Плакса, тоже вставай. И ты, новенькая. Пришло время отрабатывать еду и питье. Рамбийка сегодня с нами, Плакса к старшим, а ты, — Толстый ткнул в меня толстым мясистым пальцем, — к командиру.

Тем временем, беременная девушка, с нежностью переложив неподвижного мальчика на пол телеги, начала вставать. Оглянувшись на мёртвого брата, видимо, она подошла к открытой двери клетки. Лицо её ожесточилось, а в глазах горела решимость. Вторая женщина начала трястись еще сильнее, забиваясь в свой угол и мотая головой; её мольбы начали звучать заметно более громко.

— Нет, нет, пожалуйста, прошу вас, ради Витеры (прим. Витера — богиня всего живого, её символ — Луна), хватит, пожалуйста, не надо…

— Ну хорошо, Плакса, мы тогда твою дочь возьмём, ты же не против? Она хоть и маленькая, но не умирать же ей не познав все радости жизни? Хочешь, я ей прям сейчас покажу, на что способен настоящий мужчина? Аха-ха-ха, — мерзко насмехаясь проговорил Худой. Женщина, оттолкнул дочь в угол, с перекосившимся от ужаса лицом рванула к двери, бросившись на колени перед разбойниками.

— Прошу вас, не трогайте дочь, умоляю, я на все согласна!

— Да какие вы мужчины, вы — настоящие отродья! Как вы смеете пленить и издеваться над этими несчастными⁈ Это карается смертью! — гневно крикнула я, вставая около открытой дверцы в полный рост в телеге: благо, клетка была достаточно высока, а я — не очень. — Именем Короля А́фиро я приказываю вам немедленно нас отпустить и сдаться властям!

— Аха-ха-ха-ха, — громкий смех раздался после секундного замешательства. — Вот умора! Отпустить! Ах-ха-ха! Сдаться! Ах-ха-ха! Властям! Ах-ха-ха! Девка, ты больная на голову или просто дура⁈ Ах-ха-ха, вот насмешила…

Тут Худой резко выкинул руку вперед и рванул меня за ногу. Я, упав, со всего размаха, ударилась о пол телеги и, как мне показалось, сломала себе копчик. Из глаз брызнули не то искры, не то слезы.

— Пошли, дурында, отведу тебя к Шэду.

Глава 14

Алесса

Практически ослепнув от боли, я пыталась вырваться из захвата Худого, но у меня не получалось: он оказался невероятно сильным и цепким. Копчик от удара о деревянный пол телеги болел так,