Мегахранилище двойных планет - Александр Зубенко

в тот раз я остановился, выключил мотор скутера, и стал осматривать какую-то полку с ящиками и контейнерами, как вдруг…

Краем глаза я заметил, вдалеке между секциями мелькнула чья-то призрачная тень. Я встал как вкопанный, пытаясь овладеть накатившей на меня паникой. Сердце бешено колотилось. Пойми меня правильно – столько времени находиться в полном одиночестве, уверовать в свою абсолютную уникальность, годами никого не встречать, и тут вдруг бац! Ты не один! Есть ещё кто-то, как и ты, путешествующий по хранилищу. В том, что это не галлюцинация, я убедился по странному звуку, появившемуся где-то далеко впереди. Звук повторился, и тут же исчез. Затем снова, уже ближе. От испуга я едва не обделался, прости меня. Я отчётливо услышал чью-то мелкую пробежку, похожую на семенящие шаги какого-то зверя. Волосы мои встали дыбом, если здесь уместно такое сравнение. Я тогда ещё не знал, что это собака – я вообще как-то не задумывался, что кроме меня здесь могут быть и животные, и люди, наконец. Сновидения-то МОИ! Личные. Уникальные и единственные в своём роде! Помню, как я схватил с полки первое, что подвернулось под руку и, проснувшись утром, затем весь день ходил сам не свой, обдумывая данную ситуацию. Следующего сеанса я как-то даже побаивался. Решил сразу взять с полки что-нибудь увесистое: вот тогда-то и появился у меня первый меч древних конкистадоров, один из которых ты видел во втором сарае. Я был прав, всё повторилось заново. Так же промелькнула где-то тень вдалеке, звук мелкой беготни. Произошло это и в третий раз, и в четвёртый, с той лишь разницей, что тень эта постепенно мелькала всё ближе и ближе, будто вокруг меня сужался некий заколдованный круг. После шестого или седьмого раза я заорал. Да так заорал, что от непривычки в пустоте едва не заложило перепонки.

– Кто здесь?!

Звуки прекратились. И тут… сзади из-под нижнего яруса показалась мохнатая морда, а затем и всё тело собаки, которая ползком, поскуливая и виляя хвостом, выбралась наружу, уставившись на меня такими же испуганными глазами, что и я на неё. Взгляд у неё был голодный и в то же время преданный. Сразу было видно, что она давно не ела. Бока впалые, шерсть обвисшая, и поскуливала она, явно выклянчивая что-нибудь съедобное. Сколько она бродила по бескрайним просторам хранилища я не знаю, меня в тот момент интересовал другой вопрос: как она очутилась в МОЁМ собственном сне? И откуда?

Зорин бросил взгляд на потемневшие окна, за которыми слышался весёлый лай собаки, будто чувствовавшей, что разговор сейчас идёт именно о ней.

– Следующие сеансы она неизменно встречала меня, пока я не обнаружил для себя ещё один немаловажный факт. А именно: я могу не только носить что-нибудь из снов, но и туда тоже. Как бы обратный порядок перемещения предметов. Получилось это само собой. Собака была голодной, так? Следовательно, нужно её накормить, но стеллажей с продуктами за все четыре года я не встречал ни разу. Может, они находились в других ячейках и комплексе, специально отведённом под них, с учётом их срока годности, может за той стеной, за границу которой я ещё не добрался. Так или иначе, перед очередным сном я приготовил большой бутерброд с варёной зайчатиной из капкана и, зажав в руке, уснул. А когда «проснулся», бутерброд оказался у меня в руке, иными словами телепортировался вместе со мной. Собака уже ждала. Итог: и собака насытилась, и я сделал кое-какие выводы.

Значит, можно не только оттуда перемещать предметы, но и туда.

Заодно и друга себе приобрёл, точнее подругу. В одну прекрасную ночь я положил ей на холку руку и проснулся утром от облизывания своего лица. Теперь Дориана второй год уже со мной. Не спрашивай, как и откуда она взялась в моих, уникальных в своём роде сновидениях – я, повторю, и сам в неведении. Тут встаёт другой вопрос. Если с комплексами, скажем, авианосцев, заводов, спутников и прочих отраслей присутствуют ещё и комплексы со всем животным и растительным миром, который когда-либо существовал на нашей планете, то тут уж Лёша, нам с тобой действительно нужно к психиатру! Только представь себе, каким тогда гигантским по территории должно быть это МЕГАХРАНИЛИЩЕ в пространстве, если в нём уместить всё то, что когда-либо бегало, прыгало, ныряло, летало, ползало и произрастало на Земле! Какими масштабами должно обладать это пространство, чтобы вместить в себе миллионы видов флоры и фауны, которые возникали и вымирали в течение всего периода существования Земли как планеты! Начиная, скажем от палеозоя и кончая нашими днями. Начиная от первой бактерии, первой инфузории, первого земноводного, вылезшего на сушу, и заканчивая венцом природы, последним видом – нами, человеками. Здесь должно быть ВСЁ! Первые наутилоиды и трилобиты, первые рептилии, огромное количество видов одних только динозавров, птицы, насекомые, пресмыкающиеся, млекопитающие, рыбы…

Андрей Петрович схватился за голову и взъерошил волосы.

– Дриопитеки, синантропы, австралопитеки, неандертальцы, кроманьонцы! – все недостающие звенья антропологической эволюции человека как вида. Ты понимаешь, какая здесь должна быть гигантская – нет, просто ВСЕЛЕНСКАЯ масса всего живого, растительного и разумного мира!

Андрей Петрович помолчал, переводя дух, снова закурил и хлопнул себя по коленям.

– На ум приходит только одно, Лёша. Если это другое измерение, то и МЕГАХРАНИЛИЩЕ должно быть величиною…

Он закашлялся от волнения.

– Величиною, Лёня… с нашу ПЛАНЕТУ!

В комнате повисла полная тишина. Даже Дорка во дворе, казалось, замерла на месте, перестав гоняться за грызунами. От потрясения я сидел, еле дыша, боясь сбить его каким-нибудь глупым вопросом, а теперь вообще едва не подпрыгнул в кресле.

– Планета-КОВЧЕГ, в ином, параллельном нам измерении, Лёша. Другого объяснения я не нахожу! Планета-двойник, планета-дубль, планета-сестра, планета номер два… как хочешь это называй. Искусственная планета, наконец. И, благодаря магнитной аномалии заброшенного карьера мне представилась возможность, засыпая, путешествовать по ней в своих «безумных» снах, прихватывая с собой «сувениры» на память. Даже живые, если учесть Дорку.

Он умолк и уставился на огонь в камине.

Я сидел, не шелохнувшись, пытаясь переварить нахлынувшую на меня информацию. Потрясению моему не было предела.

«Господи! – пронеслось у меня в мыслях. – А Катерине-то как это всё объяснить»?

– Может, там за стеной вообще ничего нет… – попытался я привести хоть какой-то разумный довод. – Может…

– Не может, Лёша, – перебил он меня, не дав окончательно развить собственную мысль.