Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский
Я, не веря своим ушам, чувствуя, как внутри зарождается безумная надежда, первым делом активировала заклинание лечения. Зеленоватое свечение окутало моё тело, прогоняя усталость, чтобы хоть немного прийти в себя и убедиться, что это не морок.
— Госпожа Кари! — вопил мне под ухо десятник Бжек, его голос срывался на визг. — Кто-то ломится с той стороны и это явно не жуки! Может, это ловушка? Может, они научились говорить?
— Бжек, не ори как умалишённый! — уже поднявшись на ноги, ощущая, как по телу разливается магическая энергия, зло прошипела я, после чего, набрав полные лёгкие воздуха, во всю силу выкрикнула в сторону затора из тел жуков. — Кого это там принесло с самого утра, неужто не нашли места для отдыха получше⁈ Или задницы замёрзли, и вы-таки соизволили подняться к нам в лагерь?
— Ну, слава Системе! — прогрохотал с той стороны довольный голос, в котором слышалось неподдельное облегчение. — Кари, скажи, что и две твои подруги живы, тогда я буду самым счастливым гоблином во всём мире Асшор и даже за его пределами! А то я уже приготовился лишиться головы от ярости нашего господина!
— Слава господину, мы спасены… — тихо, словно боясь спугнуть это чудо, произнесла стоящая рядом Мия, и я увидела, как по её грязному лицу потекли слезы облегчения.
— Мареш, а ты, я смотрю, не спешил! — выкрикнула я, довольно улыбаясь впервые за долгие дни, чувствуя, как с плеч спадает непосильный груз ответственности. — Решил дать нам попрактиковаться в истреблении инсектоидов?
Сказать, что я расстроилась из-за передачи командования Марешу с Улером, это значит ошибиться, где находятся небо и земля. Пусть работать вместе с ними много мне и не пришлось во время прошлого зимовья, мы виделись лишь изредка, на совещаниях и построениях, но об Улере у меня сложилось самое лучшее впечатление. Этот молчаливый, задумчивый полуарахнид с умными глазами излучал компетентность и надёжность. Да и сам господин Таталем Со говорил, что на него положиться точно можно, что он один из немногих, кому можно доверять в критической ситуации.
Впрочем, неплох был и Мареш, пусть и портил девок направо и налево, его похождения были легендарны и слухи ходили вообще дикие в рядах сотни, но его периодическое нытьё из-за хитинового покрова меня однозначно позабавило. Да и он сам показался мне пусть и недалёким в стратегических вопросах, но верным господину офицером, который скорее умрёт, чем предаст. Правда, вроде как я была ниже по званию, всего лишь адъютант против их более высокого статуса полусотников, но они никогда не относились ко мне, как к подчинённой, в отличие от высокомерного Леура, который смотрел на меня как на выскочку.
Так что радость, чистую, незамутнённую, почти детскую, что мою, что моих подчинённых, передать было сложно словами. Всё же последние сутки мы ждали с минуту на минуту, что жуки проломят или прожгут кислотой баррикаду из трупов жуков и задавят нас числом, похоронив в этой пещере, сначала сожрав заживо, а потом… Некоторые из моих ополченцев даже параметры от отчаяния распределять не стали, решив, что это бессмысленная трата последних моментов жизни. Безмозглые нурглы!
Возможно, это было и не важно сейчас, когда спасение пришло. Потому что Мареш с Улером не просто разбили, неожиданно атаковав на рассвете ослабленную долгим сражением стаю инсектоидов, не ожидавших удара с тыла. Они привели с собой не только всю сотню господина Таталема Со, закалённых в боях воинов, но ещё и больше тысячи других гоблинов, организованных и вооружённых! Так ещё и часть из них заставили выучить карту особенности Хитиновый покров, после чего эти гоблины превратились в настоящих воинов, защищённых собственным панцирем.
Вот мои привереды тогда не обрадовались, увидев, что другие согласились на то, от чего они отказались, и теперь стали сильнее. Их лица выражали смесь зависти и сожаления. Ну и привычную печать безмозглости, конечно.
Неожиданно оказалось, что у вроде бы недалёкого Мареша нашлись для ополченцев что своих, что моих, нужные слова. Он не запугивал, не приказывал, а объяснял спокойным, убедительным голосом: «Хотите выжить? Хотите защитить своих детей? Тогда станьте сильнее. Да, это страшно. Да, это изменит вас. Но альтернатива, это стать кормом для жуков. Выбор за вами.» Незамедлительно многие, очень многие после этих слов согласились пройти метаморфозу. Ну, а те, кто не соглашался, были поставлены перед выбором, отправиться без зимней одежды вон из пещеры или всё же пройти изменения. Экспериментальная пара самых наглых гоблинов из числа бывших пьянчуг, всего-то за пять минут на холоде как-то резко изменили своё мнение, и этот пример оказался заразительным…
Опять же, пропажа господина Таталема Со волновала всех нас. Это была саднящая рана в душе, которая не заживала, постоянно напоминая о себе, и о моей, и Джун с Мией безопасности. Эти же два полуарахнида хоть и переживали, но не сильно-то и спешили на помощь. Оказалось, что господин во многом доверял мне больше, чем я сама того ожидала.
Впрочем, и Мареш, и Улер были удивлены, даже шокированы наличием у меня Кусаки. Ведь по их мнению, основанному на оценке его параметров, моего питомца мощи хватило бы, чтобы в одиночку передавить этих жуков всех до единого, превратить поле боя в бойню. Вот не понять только им, что мне рисковать им тогда уж очень не хотелось, он был не просто оружием, а почти членом семьи, и мысль о его возможной смерти была невыносима.
Однако, что не говори, а Мареш умел находить общий язык, и не только пугая мелких селян своим видом и репутацией. Он и общий язык с Кусакой быстро нашёл, подкармливая его жареным мясом, приготовленным особым способом с пряностями. На изумление ведь даже я не знала, что мой питомец любит не просто жрать сырую мертвечину до отвала, не просто набивать брюхо, но и в глубине души был гурманом, ценителем вкуса. Это открытие меня изрядно удивило и позабавило.
Вовсе не удивительно, что надолго мы в горном лагере не остались, времени на отдых почти что не было. Уже через сутки, за которые успели похоронить павших и в целом вылечить раненых, мы уже в составе огромной колонны, почти три тысячи гоблинов и полуарахнидов, двигались в нашу конечную точку путешествия. По дороге обсуждая, споря и не приходя к общему знаменателю насчёт судьбы господина. Ведь я не могла поверить, отказывалась принимать, что господина Таталема Со
