Любовница отца. Исступление - Лена Голд

как фарфоровую коллекционную куклу. Но он его сдерживает, хоть и вздыхает иногда обреченно, будто говорит этим вздохов: «Эх, Диана».

– Все хорошо, – заверяю я маму и Лейлу. – Пинается.

– А можно мне потрогать? – подбегает Иришка, услышав наш разговор из коридора.

– Можно, конечно.

И пока мои неугомонные женщины не вернулись к чрезмерной опеке меня, я спрашиваю:

– Как с вашим бизнесом дела?

– Ой, Костя вечно норовит влезть и помочь, – тут же отзывается Лейла. – Я ему объясняю, что мы не лезем в строительство или нефтепереработку, а всего лишь открываем цветочный магазин, но он, видимо, считает, что такая творческая личность, как я, не справится без него. Мужчины…

– Это так удивительно, – продолжает мама. – Мы с Лейлой сошлись на любви к цветам и сделали это маленькое хобби нашим делом. Боже мой, кто бы мог подумать, Жанна Лазарева на старости лет заделалась бизнесвумен, – смеется она, нарезая овощи.

Да, это действительно так. Мама всегда на даче возилась не столько с грядками, сколько со своими цветами. А у Лейлы на заднем дворе вообще целая оранжерея с какой-то экзотикой. И идею с цветочным магазином подал мне Тео, а я шепнула уже маме и Лейле и была рада, что они хоть немного от меня отстали со своей гиперопекой.

– Разошелся, – замечает Ириша, щупая мой живот. – Может, он уже к нам хочет?

Я улыбаюсь. Мне тоже этого хочется, но в то же время немного страшно. Нет, даже не так, волнительно.

– Дай, малыш, я встану, – обращаюсь к сестре, – а то поясницу что-то ломит.

Мама с Лейлой замирают, переглядываются. Ну вот, сейчас отправят меня полежать. Но они оборачиваются и засыпают меня вопросами:

– Как ломит? Куда отдает? Тянет или простреливает? А в живот отдает?

– Да что вы?.. – не успеваю договорить, потому что слышу какой-то всплеск и чувствую, что ноги стали мокрыми.

– Это что? – не понимает Ириша.

– А это то, что ты была права. Твой племянник торопится к нам.

Тео

– Это все? – смотрю поочередно на Марка и Эмиля, после чего сразу же бросаю взгляд на часы.

В последнее время постоянно тороплюсь домой. Сегодня, правда, собираюсь к родителям, но это сути не меняет.

– Так ты одобряешь проект? – интересуется Эмиль, кивая на бумаги.

– Он сейчас одобрит сатанинский обряд на кладбище в полночь для всей компании, если мы его не отпустим, – в своей привычной манере отвечает Марк.

– Остряк, – усмехаюсь беззлобно и спрашиваю у Эмиля, заметив, что шутка на него никакого впечатления не произвела: – У тебя все в порядке?

В душу не лезу, знаю, что Эмиль этого не любит. Но что-то я его перестал узнавать. На работе вроде бы все хорошо, ведет успешно крупные проекты. Значит, проблемы вне работы.

– Замечательно, – равнодушно бросает и поднимается. – Я документы пока оставлю у тебя. Может, еще раз захочешь посмотреть.

– Хорошо, до завтра, – киваю я и смотрю на засветившийся экран телефона.

Странно… Ириша обычно мне не звонит. Что-то… Да почему сразу эта дурацкая мысль, что обязательно должно было что-то произойти?

– Привет, заяц, – говорю, поднимая трубку.

– Тео, – зовет меня сестра Дианы, но голос радостный, что меня успокаивает. – Тео, мы едем рожать. Все вместе. И так быстро собирались, что, кроме моего, все телефоны остались дома.

Класс! Три взрослых человека, а про телефон вспомнил только ребенок.

– Ты молодец, Ир. Я еду.

И вроде как говорил с ней спокойно, не метался по кабинету, но только вешаю трубку, как подрываюсь, хватая пиджак со спинки стула.

– Рожаете? – Марк просто само спокойствие, конечно, не его же жена рожает.

– Да, – киваю и хлопаю себя по карманам. – Черт! Где ключи от машины?

– Так, будущий родитель, а ответственности никакой. Я тебя отвезу, нечего создавать опасные ситуации на дорогах.

До клиники, где Диану вели во время беременности, мы, кажется, едем целую вечность. Я подгоняю Марка, но он никак не реагирует.

– Теоман Константинович, вы будто вчера родились. Дети за двадцать минут на свет не появляются. Успеешь, – отвечает он мне, не обращая внимания на мои слова.

Я все понимаю, но это непреодолимое желание быть там, пусть ждать в коридоре, просто сводит с ума. Марк, кажется, даже остановиться полностью не успевает у крыльца, как я открываю дверь.

– Точно ненормальный, – слышу в спину.

Маму, Жанну и Иришу нахожу в коридоре второго этажа. Они хлопают глазами, глядя, как за мной бежит работница клиники, размахивая халатом и крича: «Мужчина, возьмите!»

Одновременно спрашиваю, где Диана, останавливаясь, и принимаю халат из рук запыхавшийся женщины.

– Сынок, может, успокоительных капелек? – предлагает мама.

Нет, этот женский коллектив надо мной издевается!

– Я вопрос задал!

– Как ты с матерью разговариваешь? – возмущается Жанна. – В предродовой палате Диана.

– Прости, мам, – глажу ее по плечу. – И что врач сказал? И… в принципе, хоть что-то скажите.

Что мама, что Жанна так опекали Диану, а сейчас сидят спокойные, будто ничего не происходит.

– Все хорошо, – отвечает мама, кивая присоединившемуся к нам Марку. – Но это процесс не быстрый. Я тебя рожала десять часов.

– А к ней можно? – спрашиваю, поглядывая на дверь.

– Что ты! – мама чуть не подпрыгивает на стуле. – Ни одна женщина не захочет, чтобы ее мужчина видел ее в таком состоянии.

Что за предрассудки? Но я сажусь рядом с Марком… И минуты становятся часами, даже разговоры не спасают. Только в три часа ночи к нам выходит акушерка и, снимая маску, разглядывает каждого из нас.

– Мальчик, три шестьсот, пятьдесят пять сантиметров, – сообщает она.

Мы уже готовы ломануться к Диане, но акушерка выставляет руки вперед, останавливая нас.

– Так, не пущу. Все устали, особенно мамочка. Пусть только муж зайдет.

Я иду за женщиной по коридору за той дверью, в которую готов был ворваться каждую минуту на протяжении всех этих часов. Акушерка наконец толкает дверь палаты и пропускает меня внутрь.

Диана поворачивает голову и вымученно улыбается. Такая уставшая. Хотел бы я забрать часть того, что она перенесла, себе.

– Привет, – тихо говорит она.

А мне ее так хочется взять на руки и прижать к себе. Но этого наверняка делать нельзя.

Снова открывается дверь, и уже другая женщина на руках держит завернутый сверток. Я даже не сразу понимаю, что это ребенок, пока она не подходит ко мне и не говорит:

– Скоро я за ним вернусь. А вы пока подержите.

С опаской беру на руки сына и смотрю на крохотное личико. Невероятное ощущение. Безграничная и безусловная любовь с первого взгляда.

– Мне кажется, он просто твоя копия, – говорю я Диане.

– Если похож на меня, то имя