Древнее сокровище - Зинаида Порох

— Я — государство! — заявил Владислав. — Я — полиция! И мы с ребятами Аронию из беды выручили!

— Это так, — согласилась девушка. — Выручили. Они ж злодеи — и Смугляк, и Ратобор! А клад всегда жатву смертей и крови собирает.

— Право слово! — согласился Калина. — Уж лучше пущай государству достанется! Чем им.

— Батюшки мои! Так ето што? Ты, Ладислав, заберёшь ентот клад себе, что ль? Коль — в лесу? — ужаснулся домовой, светя на майора глазами-фонариками. — Кон-фик-скуешь? Как енти, большаки — царски ценности?

— И кто увидит те ценности у государства? — спохватился Калина. — Не согласен я! Не дам клад забрать! Фигу ему, государству! Клад-то — тю-тю! Поди, возьми его, коли сможешь! — заявил он, сурово глядя на Владислава. — Вот ищо один делильщик объявился! Скоко вас ишо будет? А я ить думал, что ты друг Аронеюшкин, Ладислав. А тебе тожеть клад нужон!

— Я — её друг, — согласился майор. — Конечно — друг! Но она же сама от клада отказалась! А оставлять его вашим злодеям резона нет. Разве не так? По-моему, пусть уж эти ценности в научных музеях лежат да в Гохране хранятся. Пусть золотой запас для государства создают! Чем в земле новых разбойников ждать.

Михалап, слушая его, только сердито брови хмурил, а Калина задумался. И, наконец, заявил:

— Вот пущай Арония и решит — куда мне ентот клад девать да чему он дале служить будет. Скажет — так закопаю! А нет — государевому храну отдам!

— Аронеюшка, не будь глуповатой! — прошептал домовой девушке на ухо. — Возьми себе оттуда хоть чуток! И бери лучше царскими золотыми — они кучней ложатся!

— Да — ну, вас всех! Насели! — отмахнулась та.

И тут вдруг в комнате появился ещё кто-то. Прямо из воздуха выткалось что-то белое…

— Привет честной компании! — заявил некий мужчина. — Делите мой клад?

И Арония рассмотрела в нём Ратобора.

Одет былв белый костюм — совсем не испачканный в лесу, в светлые туфли и с пышной шевелюрой до плеч. Весь из себя импозантный и немного неуместный в этой затрапезной кухне. В которой собралась странная компания: домовой с оклунком на плече, туманный призрак, застрявший в стене, майор милиции в расстёгнутом мундире, и с ними рядом растерянная от наплыва непрошенных гостей девушка. А посреди стола горой высились остывшие кулинаровские сырники. Слегка подгоревшие.

— О! — сказал Владислав. — Этот что, тоже в косметичке сидел?

Хотя он, конечно, уже догадывался, кто это. Не мавр же, судя по всему…

35

Ратобор осмотревшись, хмыкнул.

— Где я был, тебе, майор, знать не положено! — сказал он. И ехидно спросил у «честной компании»: — Вы меня не потеряли?

— Не больно-то и скучали, — буркнул Калина. — Чего ты прицепился? Нет уже твоего схрона, есть только мой! А его — кому хочу, тому и отдам! Договор наш кончился!

Михалап, наверное, от досады и для моральной поддержки, схватил со стола сырник и, яростно жуя его, гугниво наехал на мага:

— Тут моя телиторья — чего без спрося ходишь?

— Не к тебе я пришёл. К хозяйке! — отмахнулся тот, игнорируя реплику Калины.

— А я тебя не приглашала! — возмутилась Арония. — Если клад ищешь, Ратобор, так его тут нет!

— А чего его искать? Калина его к рукам прибрал, хотя не имеет на то права! — пожал плечами маг. — Это наш с Ариной схрон! С каких это пор мертвые кладами владеют? И распоряжаются чужим добром?

— С такой поры, как приставлен к ему! А чо? Надоть было клад служилым отдать? — повысил голос Калина. Да так, что стёкла в окнах задребезжали. — Они-то тута с какого боку?

— С того боку, который по закону! — подключился к спору ещё и Чуров. — Поскольку клад обнаружен в лесу, то есть — на территории, принадлежащей государству, значит, он государству и принадлежит! И я — как «служилый», — представляющий здесь интересы государства, обязан изъять этот клад и передать его державе!

Опять своё? Арония ведь считала, что майор пришёл сюда, чтобы ей помочь, а не представлять тут державу и закон!

Кстати, идея — об экспроприации клада в пользу государства, у Чурова возникла стихийно. А что? Отличный выход! Аронии этот клад не нужен. Не Смугляку же его отдавать! И, тем более — не Ратобору, который добыл его незаконным путём.

Все, обозлившись, сгрудились вокруг стола. За которым восседал представитель государства над чашкой кофе.

Калина считал, что клад может принадлежать только Аронии, дочери Арины, и хотел передать его ей.

Михалап хотел непонятно чего — золото ему всегда напрочь крышу сносило.

Ратобор — ясное дело, мечтал заграбастать всё царское добро немереной цены себе.

Не хватало здесь только мавра, с его непомерной наглостью и жадностью. Может и он скоро примчитсся сюда в своей нелепой чалме? Или Ратобор каким-то образом его устранил? Каким — не хочется и думать. Уж больно вальяжен и самоуверен.

И тут Арония заметила, что у мага на шее авязан белый в чёрную крапинку мужской платок, сколотый чем-то очень похожим на чёрный смарагд мавра…

— Вот как? Государству, значит, мой клад принадлежит? — хмыкнул Ратобор. — Насчёт этого у меня особое мнение!

— Это сколько угодно, господин Ратобор! — ехидно отозвался майор, хлебнув ещё кофеёчка. — Законы это позволяют — иметь особое мнение. А соблюдать законность и оберегать тех, кто подвергается отъёму государственного имущества — это мой прямой служебный долг. Имею честь представиться — майор полиции Чуров Владислав Богданович, — приложив руку к воображаемой фуражке, сказал он. — Участвовал в ночном рейде на вашу криминальную поляну. И в разгоне всякой шушеры, покушающейся на государственное имущество и похищающей людей.

— Впервые с таким ретивым служакой сталкиваюсь, — хмыкнул Ратобор. — Даже на дом приходит исполнять свой служебный долг — на чашку кофею.

— Меня сюда пригласили, — отозвался с превосходством майор. — В отличие от некоторых.

Некоторыми себя, наверное, посчитал и Калина. От чего малость пошёл рябью.

— А с чего вы взяли, што клад у меня? — вдруг заявил он.

— Так ты ж сам про то сказывал! — удивился домовой. — Давеча!

— А я пошутил! — не моргнув глазом, сказал тот. — Нет у меня никакого клада! Может, его Смугляк уволок к себе в Африку? Аль ты, Михалап, в своём мешке унёс! — усмехнулся он. — Он же безразмерный! Хучь пять сундуков вместит!

Видать, сильно майор его зацепил — на всех обозлился. Вспыльчивый этот Калина.

— А чего это сразу — Михалап унёс? — обиделся домовой. — В ём токмо мои струменты и есть, — заявил он и грохнул оклунком об пол.

Тот развязался и оттуда высунулась