Мэй и Минато. Любовь в офисе. - Nil Магия и разум

сопровождал ее, пока ее на положили на кровать. Я оправил ей волосы и поцеловал.

Она бредила и называла меня, то Минато, то Харуто.

С Харуто она говорила об их первом знакомстве, о первой близости и о планах завести малыша.

Со мной она вспоминала студенческие годы и называла «дружочек».

Такое впечатление было, что она не помнит ни последнего года своей жизни, ни то, что они с Харуто расстались, ни моих к ней чувств, ни нашей близости. Ее память словно фитиль свечи, колебалась на ветру и не могла осветить все пространство ее памяти. Я не остался с ней и поехал домой к Акари.

Акари ждала меня и не спала. Она поблагодарила меня за букет. Сказала , что я расточителен, поскольку беру цветы у Ямамото, самой дорогой флористки Токио.

И это было бы правдой, букеты ее отличались изяществом и красотой и были бы дороги даже для меня. Но я владел половиной бизнеса, и это была неплохой кешбек.

И пока я ел ужин, Акари говорила о курсах подготовки к родам, своем волнении, и переживаниях по поводу них. Я слушал, говорил ответы и улыбался. Я любил Акари, а у нее светилось лицо и глаза. Поскольку она была любима. И я любил ее.

Мы мило говорили. Сложили посуду в посудомойку, и легли спать.

Проснулся я до рассвета. Мой телефон сигналил о сообщении, пришедшем мне только что.

Писал Юкио-сан. Я должен был ехать срочно в аэропорт. В Африке произошла большая беда.

Я легонько коснулся Акари губами, поцеловал ее щеку. Она сказала «Минато, милый» и аккуратно, чтобы не повредить малышу, притянула меня к себе. Я обнял ее и сказал, чтобы она не переживала. Меня вызывают на работу по срочному делу. Она не хотела меня отпускать и была нежна. Срок у нее был большой, но ее желание было сильнее, и мы воспользовались альтернативным вариантом.

Лежа на боку, я аккуратно ввел и начал приятные нам обоим действия. Она чуть убыстрила темп, и мы оба почувствовали себя лучше чем до этого.

Я успевал в душ. Побрился. Надел костюм и ровно в 4.45 стоял на полосе около самолета.

Пустой город я проскочил быстро. Ранним утром, или вернее поздно ночью пробок не было и дорога вела меня к закрытому терминалу. У меня был пропуск и меня пропустили, проверив его и машину.

Юкио-сан осунулся. Последние дни он сильно болел и его мучали боли. Я знал это. Мама общалась с тетей и мне были переданы сведения о его здоровье.

Но Юкио-сан не подавал виду и бодрился.

Мы летели на двух самолетах. На первом были мы, служба безопасности и ребята из Канцелярии Премьер Министра.

На второй самолет грузились военные. Это были отличные американские наемники. Которые должны были нас защищать. Небо было ясное, и мы полетели. Я не спал, изучая документы.

Моего «брата» по отдыху в тайной комнате вчера застрелили в собственной ванной. Вместе с ним погибла его третья жена. Дочь вождя одного из равнинных кланов. Клан был не большой, но держал под контролем несколько важных источников нефти и воды. В условиях пустыни, второе, пожалуй, было важнее.

Глава клана, отец убитой узнал о смерти дочери, зятя-Президента и поднял своих соплеменников.

Пользуясь внутренней враждой, в страну начали просачиваться солдаты сопредельной страны. Они грабили деревни и убивали людей.

Надо было срочно реагировать. И самолеты летели в воздухе.

Я должен был быть посредником на встрече вождя и начавшей управлять страной женой Президента Аишей. Аиша была первой, старшей женой и управительницей его гарема и сейчас хотела продолжать править страной до появления наследника.

Я отметил, что Аиша беременна и скоро должна родить ребенка. В дело были вшиты результаты УЗИ и я видел, что она ждет мальчика.

Самолеты подлетали к континенту. Он был темен, а небо за ними светлело и складывалось ощущение, что мы несем с собой свет.

Наш самолет заходил на посадку, озаренный с левого борта солнечным, недоступным земле светом. Самолет с военными должен был сесть после них. Я любовался золотыми облаками, и не вдалеке, видел кружащий самолет. Наш борт начал спускаться, но тут небо озарила красная вспышка, и наш самолет чуть содрогнулся от ударной волны. Пилоты выправили курс, но вместо второй железной птицы, я увидел горящие, падающие части самолета, разделенного на две части.

Я видел падающих, горящих людей. Падающие ящики с вооружением.

Пилоты ускорили посадку. Меня трясло. Впрочем, дрожь была не моя, внутренняя, а дрожь самолета.

Я вжался в сиденье. Пилоты ускорили приземление. Самолет трясло. Юкио-сан стало плохо. И я закрыл глаза. Я представил Мэй, я представил себя. Я представил их вместе. Представил нашу встречу. Представил, как я захожу в родильный дом. Меня встречает Мэй. Она в моих мечтах выглядела такой красивой, такой юной, как тогда, когда я первый раз ее встретил.

Она подходила, давала мне моего сына, и я целовал ее в ответ.

Колеса самолета коснулись земли, и самолет со скрежетом начал тормозить. Меня отшвырнуло вперед, и я ударился головой о сиденье. Удар был чувствительным, но не опасным.

С улицы был слышен рев сирен и грохот работы системы ПВО.

Наконец самолет сел и милая проводница, на которую я смотрел и обязательно бы познакомился, не будь сбит второй самолет, подошла и поинтересовалась моим состоянием.

Я достал купюру. Там был мой телефон и надпись «Позвони!». И протянул ей. Она приняла ее, зарделась и чуть кивнула.

Этот самолет ждал нас, и вероятно, экипаж жил бы рядом с нами в доме Корпорации.

У бортпроводницы были длинные ноги и стройная фигура.

Она отошла от меня и я чувствовал запах ее