Сорока и Чайник - Артём Скороходов

может быть дочерью Инги и твоего братца? Чего-то мне эта мысль совсем не нравится».

— «А может это наша дочь?»

— «Наша, ага, тебя, меня, Феди и ЕГО. Пятеро папаш, если еще и Чайник считать».

— Она может быть нашей… в смысле моей дочерью? — прошептал Фёдор.

— «Ну теоретически… — начал считать Умник. — Ей шестнадцать. Плюс девять месяцев. Тебя пятнадцать лет не было плюс два года по помойкам тут прятался. Это в сумме семнадцать лет. На несколько месяцев не сходится. Это если ее мать, конечно, Инга. Наверное, всё-таки нет. Всё-таки племянница».

— «Сам ты племянница. Я чувствую, наша она. Но это не важно. Вот рядом стоит Младший. Тот самый Младший. Ты должен ему отомстить!» — категорично заявил Змей.

— «За что отомстить? Если Инга жива, то мстить за то, что ты изменил ей, переспал с девушкой босса, а потом его убил? Иди уже отсюда, — сказал Чайник. — На тебя начинают коситься. Еще не время».

— «Нет. Там Младший Зюйд. Убей эту сволочь! Плевать, может он и не виноват, просто врежь этой лысеющей падле!»

— «Сначала девчонка, остальное потом», — шептал Чайник.

— «Зюйд вот он, рядом!»

— «Уймитесь, а, — раздраженно произнес Умник. — Вы мне считать мешаете».

Фёдор простоял несколько мгновений, глядя в стену, потом посмотрел на Чайник и, не оборачиваясь, пошел к выходу из Малахитового зала. Вслед ему уставился Большой Зюйд. Чем-то ему этот хмырь не понравился. Но чем?

— Эй, мужик, постой-ка секунду!

Большой Зюйд подошел к незнакомцу и ухватил его за плечо. Далее Зюйд запомнил смутно. В него как будто выстрелили из пушки. Он отлетел на несколько шагов, проскользив на мокром полу. Двое ребят тут же кинулись к незнакомцу. Зюйд не заметил движений человека, но буквально спустя пару мгновений его бойцы заваливались на пол.

Два пылающих глаза уставились на него. Этот взгляд Зюйд почему-то помнил. Но откуда?

Он начал пятиться от незнакомца, который пошел в его сторону. Сзади хлопнула дверь. Незнакомец дернулся, быстро наклонился, махнул рукой, раздался звон, и кто-то сзади заскулил. С неожиданной для себя прытью Зюйд, теряя по дороге простыню, ломанулся в тот кабинет, где сейчас отдыхали остальные бойцы. Рядом со входом лежал один из них, с окровавленной головой и осколками хрустальной пепельницы вокруг.

Влетев в кабинет, Зюйд сразу кинулся к своим вещам. Взгляд. Где же он видел его?

— О! Большой Зи! — воскликнула одна из девиц, которая сидела за большим столом. — Пойдем к нам!

— Шеф! Пойдемте! — пьяно закричал один из бойцов.

Зюйд быстро перерыл вещи и нашел то, что искал. Револьвер. Он быстро взвел курок и направил его на входную дверь. Девушки испуганно заверещали, а пара бойцов, что еще оставались в трезвом уме, сразу поняли, что происходит что-то нехорошее, и кинулись к своему оружию. Они похватали револьверы, навели их на дверь и замерли.

Секунда проходила за секундой, но ничего более не происходило.

— Шеф, что там случилось?

— Тихо! — рыкнул Зюйд.

Мгновения мучительно тянулись дальше. Даже пищащие до этого девушки замолчали и старались даже не дышать.

— Шеф?

— Заткнулись!

— Но…

Дверь внезапно распахнулась, и внутрь ввалился один из бандитов, по лбу которого текла кровь.

— Дерьмо, — выругался Зюйд. — Болт, Клац, помогите ему. Куча, пойди проверь бассейн, есть там кто-то?

— А чего я?

— Быстро! — рыкнул Большой Зюйд.

Еле передвигая ноги и явно против воли, здоровый боксер подошел к двери, быстро выглянул наружу и тут же отпрыгнул. Потом еще раз выглянул и отпрянул назад.

— Чего ты дергаешься как кошак? Есть там кто?

— Не знаю, — пробасил здоровяк. — Вроде никого.

— Выгляни нормально и скажи, — раздраженно приказал Зюйд.

Боксер вздохнул и вышел наружу.

— Вроде никого! — крикнул он. — Угу, точно никого.

Зюйд, огляделся вокруг. Потом засунул пистолет назад в кобуру.

— Уходим. Быстро и через черный ход.

Спустя десяток минут Большой Зюйд запрыгнул в шикарную бордовую «Лагуну» с парой бойцов.

— В зал. Быстро, — прошипел он.

Машина сорвалась и, набирая скорость, устремилась вниз по улице.

— Шеф, все в порядке? Кто это был? Купчинские?

Большой Зюйд не отвечал, он неподвижно глядел перед собой. Он вспомнил, где видел этот взгляд. И это не могло быть правдой.

* * *

Фёдор сидел на козлах кэба и меланхолично разглядывал двух крепких парней в лакейских ливреях под вывеской «die Biestien». Предыдущий хозяин кэба был счастлив отдать свою повозку в аренду на полчасика. Правда Фёдору после того, как он вручил ассигнацию в двадцать рублей, пришлось пару раз хорошенько дать извозчику под дых для закрепления эффекта. А то брать деньги не хотел.

Остальные извозчики хотели возмутиться тем, что кто-то полез вперед, без очереди на богатых клиентов. Но после того, как посмотрели в глаза Фёдору и получили пару расквашенных носов — передумали и мирно уступили место. Теперь Сорока кутался в плащ, курил самокрутку и ожидал, пока кому-то из господ не осточертеет гостеприимный клуб «Звери».

Внутрь прошли пару священников в белых одеждах. Потом охранники в ливреях распахнули тяжелые дубовые двери перед важным господином во фраке и цилиндре, который вел под руку двух дам в вечерних платьях.

— «Какое милое место, — произнес Умник. — Чиновники, бандиты, богачи, аристократы, дорогие шлюхи, святоши. Плесень, что возомнила себя лучшими людьми только потому, что их какой-нибудь дедушка было удачливым убийцей и самый главный бандит наградил его титулом».

— «Попахивает анархизмом, — весело сказал Чайник. — Не ожидал от тебя».

— «А мне такое нравится, — возразил Змей. — Я бы с удовольствием там выпил бы, покушал и потанцевал».

— «А ничего, что это все оплачено тысячами часов труда, да и просто жизнями простых людей?» — зло спросил Умник.

— «Каких простых? Точно таких же. Дай тем „простым“ волю, они сами с удовольствием бы всех угнетали, кушали бы рябчиков, пили бы столетний коньяк и вон тех девиц бы за бока хватали».

— «Какой столетний коньяк, что ты несешь⁈ Через сто лет коньяк превратится…»

— «Тихо! — шикнул Чайник. — Гляди, наш клиент».

Из клуба вышел пузатый господин в лихо сдвинутом цилиндре. Он размахивал тростью и что-то радостно рассказывал очень худой спутнице с некрасивым скуластым лицом. До ушей Фёдора донеслось его разливистое уханье, заменяющее смех. Здоровяк в лакейской ливрее сделал шаг к дороге и поднял руку. Фёдор тихонько хлопнул по крупу лошади вожжами, но та не двинулась с места. Слуга раздраженно махнул рукой еще раз.

— Вот скотина, — прошептал Фёдор и стеганул лошадь посильнее. Та дернулась, пошла вбок, но, к счастью, выпрямилась и двинулась вперед.

Веселый господин и его угловатая спутница влезли в повозку, задорно крикнули «В номера!» и со смехом увалились на