Уроки нежности - Дана Делон

быть написаны мои самые светлые воспоминания. Те, что греют изнутри и заставляют радостно сжиматься сердечко. Но, увы, для таких моментов есть социальные сети. Цинично? Возможно. Мне даже интересно, прочитает ли это кто-нибудь. Хочется навести побольше пафоса и создать впечатление загадочной личности. Но мне лень… настроение слишком паршивое. Отец закрыл меня в комнате и пообещал, что я проведу в ней все зимние каникулы. За что? За красивое платье…

Однажды Луна спросила: нравятся ли мне вообще парни? Я ответила искренне: они мне нравятся, но я не чувствую себя с ними в безопасности. Каждый сексуальный опыт с мужчиной заканчивается ощущением, что меня используют: крутят, вертят и имеют как хотят. Одни более плавно, другие неуклюже, оставляя на теле синяки. И каждый раз во время секса я будто возвращаюсь в мою комнату: в руках отца ремень, а я мечусь по углам в надежде спрятаться. Каждый раз я чувствую силу, исходящую от мужчин, и она наводит меня на воспоминания об избиениях и издевательствах. Секс не для таких, как я.

На этом отрывок заканчивается. Разглядываю написанное. Скрытая боль в каждой строчке. В каждом слове. В каждом слоге и букве. У меня не было любящих родителей. Но я не знаю, что такое удары ремня. Моей матери глубоко на меня плевать.

– Кто-нибудь знал, что ты проживаешь, Люси? – шепчу я в тишину.

Следующие несколько страниц пустые. А затем, словно ответ на мой вопрос, загораются буквы очередного отрывка.

Никто не знал. Кроме Луны. Уильям долгое время догадывался, но я всячески избегала говорить ему правду. Мой отец богат и знатен. Справедливость раз за разом разбивается в нашем мире о деньги и власть. Мой случай не стал исключением. Я знала, что Уильям сделает для меня что угодно. И знала, что, если расскажу ему о побоях, он будет чувствовать вину. В тот день, когда он понял, чувство вины поселилось в недрах его серых глаз. Вина – это то, чем можно управлять. Манипулировать. Выворачивать в нужную сторону. Я также знала, что Бенджамин Шнайдер мечтает обо мне. Сколько себя помню, он пытался добиться меня и смотрел влюбленными глазами, словно псина на хозяина. Меня смешил этот взгляд. Я могла вытирать об него ноги, а он все равно прибегал на задних лапах с высунутым языком. Этьен Гойар, пожалуй, единственный, кто видел всю мою сущность насквозь, но все равно любил. Любил как человека, а не как женщину. По-дружески принимая все хорошее и плохое. Я прекрасно осознавала, что он не сделает для меня то, что я задумала. Этьена нужно было вычеркнуть на время. Отвлечь. Ослепить. И я знала, что Луна пойдет ради меня на все. Даже влюбит его в себя.

Порой я задумывалась: уничтожил ли отец во мне умение любить? Проклял меня? Но я не испытывала ни к кому из них любви в обычном понимании. Я чувствовала собственническую ревность. Разделяй и властвуй. Я знала, как настроить Бена против Уильяма и наоборот. Я знала слабые стороны Гойара и пользовалась ими. Они были куклами в моих руках…

Иногда я закрывала глаза и представляла свою смерть… Будут ли они дружить без меня? Будут ли счастливы? И я знала ответ: да. Без меня они стали бы счастливее: никто бы не играл с их чувствами, не дразнил эго, не бил по больному, не управлял и не манипулировал. Вот только я также знала, что они бы не согласились со мной. Я была Солнцем в их системе. Все крутилось вокруг меня, во имя меня и по моей воле. Власть. Я отыгрывалась на них, потому что мой отец отыгрывался на мне. Вот такая больная любовь. Круговорот зла в природе имеет пустую душу и разбитое вдребезги сердце. Лишь Луна дарила тепло. Как сестра? Подруга? Не знаю, я слишком запуталась в собственных чувствах.

Дрожащей рукой я перелистываю страницы, так отчаянно ищу столь необходимые вставки. Люси писала отрывками. Будто открывала тетрадь где хотела и не задумывалась о порядке записей. Ее почерк бегает по строчкам, закорючки хаотично торчат. Люси… Я так отчаянно хотела ее узнать. И мне страшно от того, какой она была… какой сделал ее отец.

Каждый раз, лежа избитой в нашем поместье, я представляла, как исчезаю, оставив все позади. Родителей, их родословную, все, что нажила и создала за свою короткую жизнь. Я мечтаю уйти в никуда. Стать новым человеком. Уверена, те самые истории – ушел за хлебом и не вернулся – как раз об этом. Когда люди четко понимали, что не могут продолжать так жить. Те истории, когда кто-то инсценирует свою смерть, пожалуй, самые любимые мной. Ты умер для всех, кто знал тебя в этом мире. Чистый, нетронутый лист раскрывается соблазнительно и маняще. Я часто мечтала о том, как разыграю свою смерть. «Бам!» – и Люси Ван дер Гардтс больше нет. Больше нет обязанностей перед родителями, побоев отца, пьянства мамы, которая нашла самый простой выход – утопить себя в виски и водке в этом сумасшедшем доме. Не будет больше папарацци, а значит, не нужно скрываться и тщательно замазывать синяки. Я грезила этой свободой. Лишь одно удручало меня – что я больше не увижу деда. Он единственный мужчина, который вызывал во мне чувство безопасности и любви. Но за каждую мечту приходится платить, и я была готова. Я представляла, как перекрашу волосы в темный цвет, назовусь Анной и уеду жить куда-нибудь в Азию. Туда, где никто меня не узнает и ни одна живая душа точно не будет искать. Но для воплощения этой мечты нужны были деньги. Большие деньги… И так появился план…

Воспоминание сносит ураганом. «Это сделала Люси!» – кричала Луна в ту страшную ночь. Ее уверенность. Убежденность. Шнайдер, который слышал и видел то же самое. Мои видения… Все мы видели один и тот же призрак.

– Не может быть! – Я в ужасе прикрываю рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу крик. – Прекрати! Прекрати! – яростно шепчу словно сумасшедшая. – Ты видела снимки ее мертвого тела! Ты держала их в руках! Люси Ван дер Гардтс мертва! Или…

Я хватаю блокнот и листаю, пока вновь не вижу знакомый почерк.

Я готова ради свободы на все. НА ВСЕ! Тем более подменить книги из библиотеки – драгоценные, бесценные – на точную копию. А затем продать их на черном рынке за двадцать миллионов евро. Я прихвачу с собой еще и трость ублюдка де ла Фонна, который своим заискиванием вызывает во мне лишь рвотный рефлекс. Пусть горит в аду вместе со своей французской родословной.

Шнайдер и Маунтбеттен не подвели. Они выполнили за меня всю грязную работу, вытащили книги из библиотеки. Любят мальчики спасать дам в беде – до такой степени, что не прочь и сами стать преступниками.

Я почти свободна! Осталось только напоследок испортить жизнь Луне! Я была готова ради нее на все… даже убить. Почему люди так часто разочаровывают? Почему, Луна? Но знаешь, у меня есть припрятанный в рукаве джокер. Я поведаю Этьену о наших развлечениях. Интересно, как сильно ему понравится наше искусство? Хотя главный вопрос заключается в том, как именно он растолкует его посыл. Это мы знаем, что таится за двумя парами ног в колготках в сеточку… А он? Что увидит он? Будет ли также готов ради тебя на все, Луна?

Прочитанное потрясает меня до глубины души, вызывая чистейший и абсолютный шок. Книги… Уильям… Шнайдер… Луна… Мой разум кипит от множества вопросов. Я пролистываю пустые страницы и жадно впиваюсь глазами в следующий отрывок.

Переспать с профессором Рошем было приятно. Наверное, впервые в жизни секс понравился настолько, что хотелось насладиться каждым мгновением. Ведь мысленно я представляла, как на следующий день буду его шантажировать и требовать, чтобы он завалил Луну на экзамене. Месть сладка. Только вот у Уильяма вдруг проснулась совесть, и он решил, что остановит меня. Так и хочется поймать Луну и закричать ей в лицо: ни один Маунтбеттен не встанет у меня на пути! В нем взыграло чувство справедливости? Глупый мальчик не понял,