Пария - Энтони Райан

– Мы и так потерпели крах. В Моховой Мельнице нас убивали дюжинами. Если она хотела пережить план Декина, то могла бы просто исчезнуть. Взяла бы Тодмана или кого там она ещё дразнила, и свалила бы тёмной ночью. Декин поискал бы её, но недолго. Особенно когда у него в планах была резня.

– Тогда почему? – спросила Сильда, гладя рукой мне по лбу. – Чего она добилась предательством?

Мой гнев не ушёл, но ослаб до лёгкого кипения от нового прилива понимания.

– Для начала деньги. Декин часто говорил, что за его голову дадут золота вдесятеро больше её веса, и он не преувеличивал. Но сомневаюсь, что дело только в этом. Лорайн всегда отличалась амбициозностью. Сдаётся мне, она променяла разбойника на герцога. Неплохая сделка, если сможешь её заключить.

По какой-то причине на последнем слове мой голос надломился, и я снова отвёл взгляд. Рука Сильды соскользнула с моего лба, когда я, сильно сглотнув, отвернулся от неё.

– Часто задумываюсь, – сказала она, – спасла я тебя или прокляла. Оттачивая твой разум, я создала лучшего человека, или просто лучшего разбойника? Элвин, ты же знаешь, у меня за этими стенами есть миссия. Скажи честно, хочешь ли ты принимать в ней участие?

Я немного помедлил, смаргивая ненавистную влагу из глаз и выкашливая сухость из горла. Снова повернувшись к ней, я твёрдо встретил её взгляд и заговорил твёрдым голосом:

– Могу вас заверить, что пойду за вами столько, сколько потребуете, потому что у меня перед вами слишком большой долг, который никогда не закрыть. Но в тот миг, как ваша миссия закончится, по какой бы то ни было причине, я начну свою.

Она смотрела на меня с задумчивым и в то же время спокойным выражением, и, хотя я искал какие-то знаки разочарования или упрёка, но найти не сумел.

– Тогда, похоже, – сказала она, – ты и сам заключил неплохую сделку.

Она коротко вздохнула и поднялась на ноги.

– Будь добр, собери остальных в святилище, – сказала она. – В конце концов, надо спланировать побег.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

– Ну разумеется, без дождя никак. – Тория поморщилась, смаргивая с глаз брызги мороси, и уставилась верх в черноту шахты. Как я предполагал, она разделяла моё растущее беспокойство о том, что эта штука может обрушиться в любой миг. Мы не видели выход, который Резчик пробил тем утром, но постоянный дождь и редкие обвалы грязи одновременно успокаивали и пугали. По настоянию Сильды время нашего побега назначили сильно после заката, когда охранники устанут, и темнота обеспечит укрытие для стольких убегающих душ.

Каждый из нас нёс полный бурдюк воды и маленький мешок еды, чтобы хватило на пару дней. Весила такая ноша сравнительно немного, чтобы можно было быстрее добраться до обещанного убежища в Каллинторе. В дополнение к мешкам, многие из нас решили вооружиться. Помимо ножей, мы с Торией взяли дубинки, сделанные из укороченных рукояток кирки. Брюер умудрился соорудить арбалет – эта задача потребовала многих месяцев и немалых умений, которые он каким-то образом смог скрывать. Арбалет получился на зависть хорошим, с широким ложем и тщательно сделанным замком, а значит Брюер оказался сложнее, чем мне раньше представлялось. Помимо арбалета у него так же на спине висела улучшенная кирка с лезвием в форме широкого и чрезвычайно острого полумесяца.

Судя по тому, как он нависал возле Сильды, когда мы скрючились в туннеле, я знал, что эти орудия нужны не для него, и почувствовал лёгкий укол жалости к любым преследователям, которые посмели бы этой ночью прикоснуться к восходящей.

Предыдущий день прошёл в муках предвкушения. Мы готовили припасы и настраивали себя на то, что нас ждёт впереди. Сильда дольше обычного причащала лорда Элдурма, явно стремясь закончить снятие бремени с его души прежде, чем мы покинем Рудники. Мне показалось любопытным, что у такого простого парня, как наш благородный тюремщик, душа может нуждаться в таком большом очищении, но списал это на хорошо скрытое сочувствие тяжёлому положению трудящихся заключённых. День подходил к концу, и я всё сильнее беспокоился о реакции наших товарищей-каторжников. Прихожане усердно старались придерживаться обычного распорядка дня, но нужно было закончить шахту и подготовить припасы, и потому на вершину склона понималось намного меньше из нас, чем обычно. Это не могло остаться незамеченным, уж точно другими узниками, а может и кем-то из охранников.

И когда небо потемнело и пошёл дождь, в святилище наконец-то появилась Сильда с усталой, но довольной улыбкой и осмотрела ряд напряжённых выжидающих лиц.

– Хорошо прощаться с не обременённой душой, – сказала она.

– Будем надеяться, это остудит его ярость, когда он обнаружит наше отсутствие, – сказал я.

К моему удивлению, Сильда рассмеялась, и это был совершенно странный звук в атмосфере, наполненной пугающим ожиданием.

– Некоторые вещи неподвластны даже примеру мучеников. – Она вдохнула и пошла по туннелю. – Пойдём?

– Не хотите немного отдохнуть? – спросил я. – Переход до Каллинтора будет тяжёлым…

– Меня поддержит благодать Серафилей, – ответила она, беззаботно махнув рукой. – И я чувствую, что они сегодня и впрямь с нами.

Сильда мудро выбрала четверых самых опасных прихожан первыми забираться по лестнице. Тории выпало лезть первой, поскольку она была самой шустрой и лучше всех видела ночью. За ней – Брюер с арбалетом наготове, чтобы покончить с любым неудачником, которого она заметит. Следующий – Хеджман с пращой. Большую часть жизни он прожил в диких землях, прекрасно владел этим оружием и, как и Конюху, религиозное рвение не мешало ему мастерски действовать, когда возникала необходимость насилия. Я должен был идти следом и помогать Сильде, когда она вылезет из шахты. Когда выход будет обеспечен, остальные прихожане последуют за ними, разделившись на десять небольших групп, и разными курсами пойдут в Каллинтор. Могло показаться, что безопаснее было бы двигаться всем вместе, но на самом деле так бы нас быстро заметили и устроили резню. Какое бы самодельное оружие мы ни изготовили, эта группа не сравнилась бы с вооружёнными людьми на лошадях, как бы ни благоволили Серафили этому мероприятию.

Резчик сообщил, что лестница может выдержать не больше пятерых за раз. Взбираясь позади Хеджмана, я чувствовал, что даже это слишком много, и старался не вздрагивать от скрежета скоб и треска досок. Казалось, подъём занял больше времени, чем нужно –