Древнее сокровище - Зинаида Порох

Всё же, вопли водителя маршрутки были довольно убедительны.

* * *

Далее изменения стали происходить с невероятной быстротой:

Оцепление сломалось и исчезло, полицейские столпились у автобусов, ленты были собраны и выброшены. По улице, как ни в чём не бывало, потоком двинулись машины, по тротуарам люди. А бравые полицейские, успешно завершив операцию, погрузились в транспорт и уехали.

Здесь осталась лишь одна скорая, ожидавшая пожилого врача — две другие уехали, микроавтобус и небольшой автобус, в котором сидели пассажиры маршрутки. В нём двое людей в штатском переписывали имена участников события.

Вот уж не повезло — никто и никуда из тех, кто сел сегодня в ту маршрутку, сегодня не попал. Кроме этого события, конечно. А бедный Борис, с которым говорила начальница со свирепым макияжем на лице, так и не дождался её. Положил ли он привезённый товар в «колидоре»? Да и бог с ним — и с Борисом, и с товаром. Главное, что все они — и женщина-гренадёр, и юные любители телефонных игр, и мужчина, считавший, что его снимает камера, остались сегодня живы…

Арония после всех этих перипетий хоть и ощущала себя выжатым лимоном, была счастлива. Главное, как говорил пластун Проша: «Шоб хлопцы казаки, шо рядом зи мною, были бы живы, та и — ладно». Пассажиры были рядом с ней? Значит — товарищи, хоть и временные. Ежели б они погибли — выйди она из маршрутки, как поначалу рвалась, жалела б она их? Чувствовала б себя виноватой? Несомненно! В чём они повинны, её попутчики? В том, что сели не в ту маршрутку? Нет ничего нелепее такой смерти…

Арония сегодня проявила себя настоящим воином, вставшим на защиту своих товарищей против «ворога». Как и велел ей батько Фома…

* * *

Тут в микроавтобус вошли ещё два полицейских с автоматами. Зачем это? Оказалось — дополнительная охрана для всё ещё бесчувственной террористки. Встав со всех сторон, они глаз с неё не спускали. В автобусе сразу стало тесно от их автоматов, бронежилетов и жёстких взглядов.

Сюда же втиснулся и капитан, который руководил сегодняшней операцией.

А тут и террористка начала приходить в себя. И усугубляя тесноту, возле неё принялся суетиться врач с новыми ампулами и бутылочками, на которые та смотрела с ужасом. Как и на ребят с автоматами. Но молчала.

Капитан, оглядевшись, удовлетворённо кивнул, и знаком пригласив за собой Аронию, прошёл в конец салона. Там он отдал ей сумку и сказал:

— Разрешите представиться: капитан Чуров Владислав Богданович! — И даже козырнул, стукнув берцами. — Спешу доложить: бомба обезврежена! Спасибо вам за бдительность! — наклонив голову градусов на тридцать, заключил он.

Арония заулыбалась — не ожидала от этого сурового воинадобрых слов. А водителя перекосило так, будто он съел сразу штук пять лимонов.

— Это наш долг, — промямлил он. — Я ведь бывший военный.

— Что ж, рад, что эта операция успешно завершилась. Скоро вы будете свободны. Но ещё кое-какие формальности. Прошу предъявить мне ваши документы. Поскольку вы будете проходить по делу о несостоявшемся теракте как свидетели.

— Так это ж по судам затаскают! — ахнул водитель, снова почему-то с лютой ненавистью покосившись на Аронию. — Меня с работы попрут!

— Таков порядок, — пожал плечами капитан Чуров.

Водитель, достав из нагрудного кармана куртки, недовольно подал ему стопку документов. Арония тоже достала свой паспорт и студенческий билет из сумки. Хорошо, что прихватила его сегодня с собой — без паспорта её б не перевели на заочное.

«Да и так не перевели — не до того. Опять мир спасать надо было. Вместе с капитаном Чуровым», — усмехнулась она.

Капитан внимательно изучил документы, сфотографировав на свой телефон, и, возвращая их девушке вдруг белозубо улыбнулся. И от этого совершенно преобразился — оказывается он настоящий красавец.

— Студентка, спортсменка и, наконец, просто красавица! — вдруг сказал он.

«Так мы оба красавцы! — усмехнулась девушка. — К чему он клонит?»

— Рад знакомству! Не ожидал, что такие девушки способны оказать реальную помощь в антитеррористических операциях! Жаль, что телевиденье прогнали! Вы бы неплохо смотрелись на экране. Но, увы, режим секретности. Всё, что сняли эти юнцы, уже стёрто.

«Как банально! А мне казалось, что он — воплощение воина. А не Казановы», — почему-то рассердилась она. — Не люблю таких!»

— Шутите, капитан Чуров? — прищурилась она. — Нельзя устраивать шоу там, где могут погибнуть люди! Я рада, что операция прошла без крови и жертв!

Капитан растерянно посмотрел на неё — явно, не ожидал такого отпора. Видно, девушки липли к нему, как пчёлки к мёду.

И тут он вновь будто покрылся панцирем.

— Серьёзная вы девушка! — сказал капитан. — А можете сказать, как вы, Арония… э-э, — заглянул он в паспорт, — Викторовна, узнали, что в маршрутке находится террористка? Как вы узнали о бомбе? Если она была в закрытой сумке? — спросил он.

— Н-ну, это непросто объяснить…, - растерялась та.

Она, будущий педагог, ненавидела ложь. Но как тут скажешь правду?

— А вы постарайтесь, — нахмурился капитан. — Учтите, вам всё это надо будет подробно описать сегодня в протоколе.

— Н-ну… Женщина показалась мне подозрительной. Она явно была под воздействием наркотиков. И… — остановилась она, не зная, что сказать.

— Достала из своей сумки бомбу и стала ею жонглировать, — ехидно подсказал водитель. — Меня тоже терзает сомнение…

— Вам позже дадут слово! — отмахнулся капитан. — Арония Викторовна, сосредоточьтесь. Вы — главный свидетель.

Та тяжело вздохнула.

— Что я из вас каждое слово клещами тяну? — протянул капитан, удивлённо глядя на неё бездонными синими глазами. — Впрочем, нам уже пора ехать. В отделении составим протокол, там и продиктуете, — сказал он, уходя в начало автобуса. — И вы тоже, Олег Сергеевич, напишете.

— Отпустите! — взмолился тот. — У меня график, товарищ капитан! Начальству надо доложить! Она бучу подняла, с ней и разбирайтесь! — покосился он на Аронию.

Капитан задумчиво глянул на неё и сказал:

— Вы правы. Если б не она — от вашей маршрутки и гаек не осталось бы.

Водитель дар речи потерял:

— Ё-моё! — пробормотал он. И тут же подыграл капитану: — Кремень-девка! Так нас всех построила, товарищ капитан, что — мама не горюй! А с виду — фотомодель, будь они неладны! — всё же, сорвавшись, криво ухмыльнулся он.

— Попрошу — повежливей! — одёрнула его Арония. — Я не фотомодель, а будущий преподаватель математики!

— Оно заметно! В армию б тебе! Строить всех там, как нас сегодня! — отмахнулся тот. — А если что — приёмчиком ему в рыло! — ехидно хохотнул он.

Арония понимала, почему он так ненавидит красивых девушек — фотомоделей, как он их называл, но приказала себе не лезть в его