Бумеранги. Часть 1 - Варвара Оськина

– Бывает, – кивнула Джил, кроша в тарелку хлеб и не замечая этого. – Ничего страшного, я всё понимаю. Выпил лишнего, слава вскружила голову, захотелось разнообразия и приключений…

Господи! Неужели Рид настолько жесток, что заберёт свои слова назад? Больно. Но какой абсурд. Пока где-то там Джим рисковал жизнью, она мечтала о другом мужчине и боялась потерять единственную выпавшую радость – его признание.

– Нет. Ты не поняла, – перебил Рид, а затем откинулся на спинку стула и, наконец, поднял взгляд. – Я прошу прощения только за свою излишнюю настойчивость, остальное по-прежнему без изменений.

Сейчас он смотрел спокойно. Без той отчаянной болезненности, что запомнилась Джил. Нет, Бен действительно не сомневался в решении, не испытывал сожалений. Он не просил никаких шансов и не пытался выплеснуть годы накопленной нежности. Просто информировал о своих чувствах, будто те давно стали неизменной константой его бытия. Впрочем, было ли иначе у Джиллиан? Нет. Но они здесь собрались для другого.

– И ради этого ты сорвал мероприятие? Подвёл меня, Энн, команду. Только потому, что тебе захотелось извиниться?

– Мне плевать на них.

О, уж в этом она больше не сомневалась!

– Зато мне – нет. Ты подумал, что будет дальше?

– Я разберусь с этим, – небрежно бросил Бен, и Джиллиан взвилась.

– Хватит! Ты испортил достаточно и не надо делать ещё хуже! – Джил отбросила наполовину съеденный тост и вскочила на ноги. Эгоист! Она зашагала вдоль кухонных шкафов в тщетной попытке успокоиться. – Пойми же наконец! Моя карьера и моя жизнь напрямую зависят от успеха оперы «Бенджамин Рид и Конгресс». Но вместо того, чтобы помочь, ты из серьёзной драмы делаешь непонятную буффонаду, где главный солист почему-то играет в любовь и устраивает мятеж. А ведь второго шанса организовать представление не будет, актёра и меня вместе с ним выбросят на свалку.

– Сядь и прекрати паниковать. – Рид демонстративно спокойно затянулся, не обращая внимание на зарычавшую женщину.

– Паниковать?! Что ты, я всего лишь пытаюсь напомнить, ради чего мы все прыгаем вокруг тебя дрессированными мышами. Если мне не изменяет память, то в наш первый разговор твои амбиции были ничуть не меньше. Так хватит умалять собственную потребность во власти!

Она нервно расхаживала по кухне, машинально перешагивая через вытянутые ноги Рида, пока в один момент тот не преградил путь. Подошвой ботинка Бен упёрся в один из шкафов и теперь недвусмысленно мешал пройти.

– Амбиции? Мне казалось, это вам кое-что от меня нужно, – холодно проговорил он, и Джиллиан почувствовала скапливающуюся в голосе злость.

– Только нам? Неужели? – Наклонившись к его лицу, Джил усмехнулась и процедила: – Тогда, что здесь делаю я?

Оттолкнув его ногу, она снова пустилась в бесконечное путешествие по периметру кухни. Равномерный шаг успокаивал нервы. И Джиллиан продолжила, отходя прочь:

– Это чушь, Бен, и мы спорим на пустом месте. Я выполняю свою работу с положенным усердием, так изволь делать то же самое, каков был уговор. Иначе мне лучше поскорее вернуться в Вашингтон и попытаться решить мою проблему там.

Джиллиан замолчала. Она знала, что удар вышел нечестным, а потому врала, выстроив целый Капитолий из лжи. Они оба были здесь не ради Конгресса… Но Бен должен понять всю бесполезность душевных метаний. А ещё больше – неуместную попытку втянуть туда Джил, ведь иначе последствия будут гораздо серьёзнее, чем разбитое вдребезги сердце. Тому уже нечего терять, а вот карьеру ей не спасёт никто.

Вот только Рид посмотрел тяжёлым взглядом, прежде чем затушил невыкуренную сигарету и бросил кроткое:

– Хорошо.

Однако ничего хорошего не было точно. Ни в поджатых губах, ни в залёгшей между бровей морщинке Джиллиан не видела ни намёка на снисхождение. Только отсрочку. Бен хотел добиться глупой и ненужной правды, но вряд ли знал, что будет делать потом. Упрямец решил идти до конца.

– Раз не хочешь помочь, то не мешай. Если это так важно… я прощаю тебе несдержанность. А теперь, уйди, – сказала она и прикрыла глаза.

Бен промолчал. В оконном стекле Джиллиан видела отражение его пальцев, в которых блестела металлическая зажигалка. Её бок сверкал в тусклом свете и, словно азбукой Морзе, пытался донести какую-то мысль. Но время догадок прошло.

– Ясно, – наконец произнёс Рид.

Послышался скрежет стула, шелест одежды, шаги и… Джил ощутила, как легко, едва ощутимо Бен коснулся губами её волос на затылке. Наверное, стоило возмутиться, но она застыла, а через несколько секунд хлопнула дверь. Джиллиан осталась одна, и новая чашка разбилась о деревянные доски пола.

Апрель подкрался в суете взбесившихся туч и радостно зашумел льдинами проснувшегося озера. Он плясал на подсохшем асфальте, кружил свежими ветрами на зеленоватых водах реки и игрался под разведшими свои края мостами. Второй месяц весны шутя разносил по дорогам обрывки газет и выманивал под слепящее солнце характерных чикагских хипстеров. Те потягивали старбаксовский кофе, вступали в философские диспуты и повсюду разбрасывали крошки от булок, которыми зачем-то прикармливали и без того обожравшихся канадских гусей. Именно эти странные личности лучше всех знали, когда короткой оттепели наступит конец и сворачивали свои пикники перед очередным снегопадом.

Вообще, к чикагской погоде оказалось невозможно привыкнуть. Если в феврале Джил думала, что Иллинойс состоит из одних колючих метелей и резких ветров, то теперь окончательно растерялась. Утром в парках распускались цветы, а через пару часов их полностью укрывал снег, который к вечеру таял, и всё начиналось сначала. Казалось, что с приходом весны погода освоила игры в рулетку, меняла ставки по пять раз на дню и напрочь позабыла, зачем людям нужен прогноз.

Единственной стабильной величиной в мире хаоса и спорадических отклонений на температурной кривой, естественно, оставался Бенджамин Рид. Джил никогда не знала, что именно скажет, как пошутит или какие темы будет обсуждать её кандидат на встречах с избирателями, однако училась доверять. То памятное утро вторника принесло с собой молчаливую договорённость, и они оба старались её соблюдать. Бен больше не говорил о чувствах, не дотрагивался свыше необходимого минимума, и тот поцелуй уже начал казаться воспоминанием. Но каждый раз возвращаясь домой, Джиллиан находила полный холодильник витаминной воды, протеиновые батончики и никакого следа алкоголя. Рид забрал всё.

Так что жизнь постепенно входила в рабочую колею. Единственной проблемой оставалась Алиша, чья глупая несдержанность в нескольких совместных поездках стала причиной парочки бессонных ночей для команды и очень неприятного интервью. А потому Джил мысленно поклялась больше не связываться с миссис Рид, надеясь, что сумеет справиться как-нибудь без неё. Однако всё было не так-то просто.

Присутствие на приёме Гилберта Белла, как и планировала Джиллиан, обеспечило Риду поддержку крупнейших чикагских компаний. Аналитика последнего месяца была хороша, но этого было мало. Джил хотела что-то ещё… Мелочь, дабы оставить республиканского конкурента далеко позади и выдохнуть с облегчением. Нет, на