Форточница - Натали Лавру

единственная приносила свет в мою жизнь. Но чужого ребёнка я не готов был принять. Если честно, одно время мне вообще детей не хотелось. Я мечтал покорить мир.

– А после смерти Юли тебя переклинило, и ты решил, что это был такой жестокий урок жизни? – спросила я.

– Именно. Я до сих пор чувствую себя виноватым. Я должен был либо согласиться усыновить ребёнка, либо отпустить её. Если бы я тогда пошёл с ней на свадьбу её друзей, она не села бы в то злосчастное такси. Мы с ней поругались накануне, а помириться так и не успели.

– Надо же… Я как-то по-другому представляла себе вашу жизнь.

– С расстояния стольких лет я понимаю, что я был счастлив с ней, а она со мной – нет. Благодаря Юлиной поддержке я рос и развивался, а сам не помог осуществить ни одну её мечту. Она любила меня, а я был недостоин.

– Ну ты и козёл, – не стала миндальничать я. – Зато теперь у меня в голове всё встало на свои места. Получается, Юля принесла себя в жертву, чтобы сделать из тебя нормального человека.

– Получается, что так, – печально ответил он.

– Вот и не будь больше козлом, – пальцем пригрозила ему я.

– Постараюсь, – улыбнулся Костя, затем, после короткого молчания, добавил: – Спасибо.

– За что?

– За то, что выслушала. Мне, правда, стало легче. И ещё раз прости за маму.

***

Болезнь, как ни странно, помогла Косте отдохнуть. Мы каждый день подолгу разговаривали, делились важными событиями из прошлого и, как мне показалось, сильно сблизились.

Костя проболел все каникулы, а я из солидарности сидела вместе с ним дома.

До меня вдруг дошло, что я тоже смертельно устала. Все эти треволнения, дни, расписанные чуть ли не по минутам, неопределённость будущего измотали меня.

Так что на каникулах я устроила себе отдых. Ибо филейка моя, самая мудрая мышца в организме, предвещает сумасшедший спринт перед моим совершеннолетием. Будет жарко, как на сковородке.

***

Сразу после каникул началось оно самое. Откуда не ждали, называется.

Я пришла со школы и, проходя мимо гостиной в кухню, заметила неладное: из розетки вылетали искры. Стена, на которой была розетка, отсырела. Вся.

На противоположной стене в другой розетке начало что-то угрожающе щёлкать.

Нас затопили!

А меня захватила паника. Я встала посреди комнаты и не знала, что делать: бежать прочь, звонить пожарникам или Косте? А может, всё вместе?

Дрожащими пальцами я набрала номер пожарной, объяснила, как могла, что случилось. Даже всплакнула. А вдруг квартира взорвется, и я не дождусь помощи? А Костя подумает, что это я, как всегда, всё напортила. Так что на тот свет мне и дорога.

Вон, и вторая розетка заискрила. Искры такие яркие, жирные. Того и гляди квартира загорится.

Я мигом забыла, что сегодня у меня тренировка на скалодроме. Какое там! Может, судьба-злодейка закинет меня обратно в детдом. Или того хуже…

Пожарные приехали быстро. Розетки тушить не стали, просто вырубили электричество в гостиной и сходили к соседям на верхний этаж. Тех дома не оказалось. Или они попросту не открыли.

Вода всё сочилась по стенам, растекаясь по полу. Кошмар!

Костя не ответил. Я набрала его номер трижды, но услышала лишь: «абонент не отвечает».

Что за день, а!

Мне пришлось бросить вещи и бегать по дому с тряпкой, подтирая лужи на полу. Но вода прибывала слишком быстро, и за три часа беспрерывной борьбы с потопом я пережила все стадии от отрицания до полнейшей апатии.

Так я и просидела до вечера в потёмках, а к самому Костиному приходу всплакнула. Мне всё казалось, что это я во всём виновата.

– А почему у нас света нет? – спросил Костя, вернувшись с работы. Под ногами у него захлюпала вода. – Наташа, что тут происходит?

– Прости… У меня не получается успевать вытирать… – проблеяла я.

– Наташа, это же паркет дорогущий! – громче воскликнул он. – Откуда вода? – и он, не снимая обуви, побежал в ванную проверять краны с трубами.

– Это соседи топят. А их дома нет… – наконец, смогла нормально объяснить я. – Розетки искрили. Я испугалась, вызвала пожарных. Они свет и отключили.

– Так что же ты мне не позвонила?

– Как это не позвонила? – мой голос снова задрожал. – Ты бы хоть телефон иногда проверял!

Он достал мобильник и увидел пропущенные.

– Ой, прости. Я забыл снять его с беззвучного режима.

Я всхлипнула.

– Наташ, прости, это я дурак. Не плачь. Сейчас разберёмся.

Костя вызвал спасателей, те вскрыли дверь соседа сверху и обнаружили, что тот порезал вены в ванной, да так и помер, забыв закрыть воду.

А вода тем временем затопила пол, залила шкафы и кровати. Первая полоска обоев с печальным «плюм!» свалилась на пол. Остальные обои готовились последовать её примеру. Прощай, уют.

Оставаться в затопленной квартире было бессмысленно.

– Наташа, собирай вещи, – объявил Костя.

– Куда это?

– Переночуем у моей мамы, а там посмотрим.

– Не-е-ет! – взревела я. И так натерпелась ужаса сегодня, а теперь прямиком в пасть Светлане Изверговне. Может, мне с соседа взять пример и свалить из этого жестокого мира?

– Придётся, – не проникся моими страданиями Костя. – Я не хочу морочиться с гостиницей.

– И как надолго?

– Посмотрим, – ответил он. – Мне опять придётся взять отпуск, чтобы оценить последствия потопа и найти другое жильё. Сегодня просто соберём вещи и поедем к маме.

***

Светлана Георгиевна была, мягко говоря, обескуражена, но приняла нас без претензий.

Спать с ней в комнате я наотрез отказалась, да и Костин диван был достаточно широк для нас двоих. Удобно. Всё-таки есть плюсы в нашем временном переезде.

Утром Костя отвёз меня в школу, потому что идти пешком мне было далековато, а автобусы неизвестно как ездят.

После уроков меня тоже забрал мой попечитель, и мы отправились в мокрую квартиру за оставшимися вещами и чтобы ещё раз, при свете, посмотреть, каков масштаб бедствия.

Я присвистнула.

Обои отвалились, пол стал волнистым, как в той сюрреалистичной больнице в Карелии, у шкафов кое-где вздулись ножки. Диван впитал в себя тонну воды, как губка, и стоял, попахивая преющей тканью.

Если я не совсем понятно описала, то скажу проще: дело дрянь. Для полной картины не хватает только квакающих лягушек.

– Наташа, через два квартала есть строительный магазин. Купи, пожалуйста двадцать погонных метров пленки, – попросил Костя. – Шкафы нам вывозить некуда. Мы их и остальную выжившую мебель замотаем, чтобы не запачкались во время ремонта.

Я ушла в магазин, а сама думала: что же это за слово: «погонных»? Я знаю,