Крафтер (СИ) - Александр Сергеевич Сорокин

— «Слеза дракона», 30 лет выдержки, — сказал он, будто предлагал мне эликсир богов, а не напиток, от которого наутро просыпаются в канаве.

Я кивнул, залпом осушил забористое пойло и отправился к диванам. Откинувшись в полумраке ложи, я стал наблюдать за красотками, что кружились вокруг шестов. Одна из девушек приблизилась к краю сцены, и перья из феникса рассыпались в дым, оставив её грудь в нитях серебряного бисера. Публика завыла, швыряя купюры под ноги.

«Адреналин… Кураж… Чем громче шум — тем глубже магия просачивалась в жилы».

Сделал глоток. Пойло обожгло горло, но внутри уже начало теплеть. Пальцы сами забили ритм по столешнице, повторяя удары барабанов. Где-то в подсознании шевельнулась тень артефакта, который мне бы хотелось создать.

К моему столику подошла танцовщица в изысканной бархатной маске. Её движения были плавными и нежными, как взмах крыла бабочки.

— Хочешь приватный танец? — спросила она, проводя ногтем по моему запястью.

— Хочу тишины, — ответил я, не отрывая глаз от ее бюста. Продажная любовь — это не то. Для слабаков. Другое дело — завоевывать красоток харизмой и поступками.

Но прелестница не поняла моей философии. Она фыркнула и ушла, унося шлейф дешёвых духов.

На сцену вышла новая танцовщица. Её тело изгибалось под звуки незатейливой мелодии, словно подчиняясь незримому ветру. Вдруг она замерла, уставившись на меня. Глаза — два зелёных лезвия. На мгновение показалось, что её кожа покрылась чешуйками, а пальцы стали длиннее… Но дым рассеялся, и иллюзия растаяла.

— Чудесно, Плюм! — пробормотал я, чувствуя, как питомец развлекается у меня за спиной.

Виски допит. Энегрия пульсировала в висках, будто второе сердце. Я встал, швырнул на журнальный столик несколько купюр — плату за тишину, которой я так и не получил.

— Возвращайся, красавчик! — крикнула девушка, но я уже выходил на улицу.

Воздух ударил в лицо, смывая духоту клуба. Где-то впереди ждала Кира и её лавка. А пока… Пока я чувствовал, как трещины в резервуаре источника потихоньку затягиваются.

Плюм прыгнул на плечо, обдав шею ледяным дыханием.

— Да, знаю, — усмехнулся я. — Тоже предпочёл бы сжечь это место. Но здесь мы играем по их правилам.

Хотя ненадолго.

Вечер повис над городом, как потрёпанный бархатный занавес. Воздух пропитался запахом дождя и жареных каштанов — где-то за углом торчала тележка уличного торговца. Я свернул в переулок, и тут же в нос ударил едкий химический аромат. Трое подростков в рваных худи и штанах с нарисованными черепами возились у стены, заляпанной неоновыми брызгами. Их «шедевр» изображал дракона, больше похожего на таксу с крыльями.

— Эй, пацаны, — бросил я, доставая из кармана несколько сотен рублей. — Продадите баллончики?

— Ты че, мужик, обкурился? — огрызнулся парень в кепке с вырванным козырьком. — Мы не лохи… Никто за это столько не заплатит.

Деньги веером упали к его ногам. Второй подросток, с синей прядью в волосах, поднял их и стал прощупывать.

— Не фальшивка? — пробормотал он, глаза округлились.

— Точно не банк приколов, — фыркнул я. — Дайте мне два красных, синий и чёрный.

Они переглянулись, затем швырнули мне баллончики. Продав творческую гордость за пять секунд — талант!

Стена была высотой в три этажа, покрытая трещинами и слоями старых объявлений. Прикоснулся к шершавой поверхности — бетон дышал холодом, словно живой. Плюм прыгнул на мусорный бак, сверкнув глазами, и баллончики в моих руках дрогнули.

«Рисуй как дышишь. Или как убиваешь».

Первая линия — алый штрих, рвущийся вверх, как взмах меча. Затем синий — волна, поглощающая всё на пути. Чёрный добавил теней: очертания драконьих крыльев, сплетающихся с рунами. Краска шипела, смешиваясь с магией, которую Плюм вплетал в каждый росчерк. Где-то в глубине стены застучало — будто городское сердце откликнулось.

Толпа начала собираться. Сначала пара прохожих, потом таксист, остановивший машину посреди улицы. Кто-то снял телефон:

— Эй, это же тот чувак, что продавал артефакты страсти на площади! Смотрите, он рисует!

Дракон оживал. Его чешуя переливалась под уличным фонарём, глаза горели жёлтым — я добавил туда крошку светящегося кристалла из кармана. Крылья, распахнутые над городом, укрывали силуэты людей — маленьких, хрупких, но с огнём в груди.

— Очуметь… — пробормотал подросток с синей прядью. — Это ж… Это ж высший пилотаж! Я такого нигде не видел!

Он не ошибся. Дракон из легенд, что глотает хаос и выдыхает порядок. Моя личная интерпретация.

Последний штрих — руна восстановления у основания стены. Провёл пальцем, оставляя кровавую царапину. Капли упали на бетон, и магия хлынула в меня обратно, как приливная волна. Сердце забилось чаще, а в ушах зазвучал гул — будто сама земля одобрила сделку. Искусство наполнило меня силой!

Толпа ахнула, когда дракон шевельнул крылом. Иллюзия, конечно. Но на секунду всем показалось, что он жив.

— Это… Это надо в галерею! — закричала девушка в кожаной куртке, тыча пальцем в экран телефона.

Плюм прыгнул мне на плечо, облизывая лапу, испачканную в краске. Я отшвырнул пустые баллончики подросткам:

— Берите. Может, научитесь рисовать лучше… Но вряд ли.

Отошёл, оставляя за спиной вспышки камер и возбуждённый гул. Энергия звенела в жилах, готовая к новым битвам. А на стене дракон щурился вслед, будто говорил: «Удачи, мастер. Ты её заслужил».

Глава 24

Я проснулся в своей постели с отчетливым ощущением, что вчерашний вечер прошел весьма продуктивно. Нет, конечно, не в плане бумаг и скучных дел, а в плане восстановления душевных сил. Я бы даже сказал — оздоровления!

Естественно, до полного запаса энергии еще было далеко, но, по крайней мере, больше не чувствовалось того душевного истощения, которое преследовало меня в последнее время. Теперь можно было жить и даже творить, а не просто существовать, как высохший лимон.

Сладко потянувшись, я поднялся с кровати, слегка покачиваясь от утренней сонливости, и отправился приводить себя в порядок. Умывание, бритье, традиционный взгляд в зеркало с оценкой собственной демонической привлекательности — все по расписанию.

Спустя какое-то время я уже был собран и полностью готов к новому дню. А день обещал быть знойным.

Сегодня мне предстояло серьезно поговорить с Кирой.

С этой мыслью я вышел во двор, оседлал своего железного коня и, провернув ключ зажигания, направился прямиком к ней. В голове уже складывался план беседы, но, зная Кирочку, я был готов к любым неожиданностям.

Припарковав мотоцикл у знакомого магазинчика, я осмотрелся. Всё было как обычно: тихие улицы, редкие прохожие, запах свежего хлеба из соседней пекарни.

Я вошел внутрь, и тут же меня встретила Кира — как всегда, стоящая за прилавком