Искра - Тася Тараканова

барабаны, свистульки, погремушки и вопли смолкли, Бажен провозгласил.

— Учитывая, что Соня Снегирева заслужила титул — Явление года, она получает звание — почетный гость Светозара!

Народ заголосил вместе с музыкантами, выдавшими невероятной громкости туш, а я покачнулась. На миг даже потемнело в глазах.

— А это значит, что она может выбрать себе дом, в котором имеет право жить столько, сколько захочет.

Бажен развернул свиток, который держал в руке, и я забыла, как дышать, увидев золотую выпуклую печать. Вау! У меня будет дом!

— И последний приз, за храбрость, проявленную в гонке, — выдал Бажен, кажется, собравшийся уморить меня подарками. Я с трудом стояла на ногах. Что может быть круче дома, в котором можно жить? — Если кто не помнит, наша победительница выиграла гонку на диком драконе, чего не бывало со времён основания «Огненной змеи», — поддал жару Бажен, и я спрятала в ладонях красное лицо, не в силах сдерживать свои чувства.

— Золотой аэромобиль! — буквально взвыл Бажен, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

Слёзы градом хлынули из глаз. Селина обняла меня за плечи и прижала к себе.

— Накинулись без предупреждения, — произнесла она тихонько, — смутили девушку, — незаметно вложив в мою руку платок.

Я была благодарна Селине, Бажену, всем людям вокруг меня, которые бросали вверх разноцветные шарики, с хлопком разрывающиеся над головами и осыпающие нас разноцветными искрами. Вытерев слёзы, я отняла от лица платок. Добромир, оказавшийся рядом, подал алый шарик, и я подбросила его вверх. Меня поздравляли, жали руку, восхищались, говорили комплименты, я улыбалась в ответ, кивала, благодарила, а над моей головой вспыхивали и разрывались разноцветные шарики. И моё сердце разрывалось от счастья вместе с ними

— Фуршет! — крикнул Бажен, все повернулись к столам. Праздник продолжается!

Рядом очутился Эрвин, подхватил меня под руку. Счастливая улыбка застыла у меня на губах, когда я обернулась к нему со словами благодарности, сияя как начищенный пятак. Я, действительно, нуждалась в поддержке. Лицо Эрвина выглядело как застывшая маска.

— Откуда у тебя это платье? — спросил он замогильным голосом.

— Подарок от Селины, — ответила я сдержанно, хотя жаждала огрызнуться, как шорх, маленький зверек, напоминающий ежа.

— Ты же не хотела платье?

— Передумала.

— Не слишком ли много подарков от Светозаровых?

— Давай обсудим позже, — попросила с улыбкой, хотя мне сильно хотелось нацепить на лицо такое же неестественное выражение, как у него.

Сделав вид, что изыскано сервированный стол отвлёк меня, я отвернулась. Горы румяных пирожков, миниатюрных тарталеток, фрукты, сыры, сладкие лакомства, напитки, от обилия еды у меня глаза разбежались. Не успела я набрать себе на тарелочку разных деликатесов, как музыканты взялись за дело. В программе праздника были танцы.

На середину зала выплыла Селина с Баженом, они открыли торжественную танцевальную часть, следом за ними потянулись другие пары. Жуя канапе с нежнейшей белой рыбой, я засмотрелась на Асанну с Мечиславом, в то время, как Эрвин, не отрываясь, смотрел на меня. Я чувствовала его пристальный взгляд так же отчетливо, как чувствовала, что не хочу танцевать с ним торжественный марш.

— Пойдем в круг, — сказал Эрвин, когда я дожевала и потянулась к бокалу с напитком.

— Поем, и потанцуем.

— Я подожду, — сквозь зубы процедил Эрвин.

Взглянув на его напряженное лицо, я вернула бокал на стол. Какой смысл откладывать разговор, когда зубовный скрежет Вышнева отбивает весь аппетит. Разговора не избежать, хоть в дамской комнате закройся, он и оттуда вытащит.

Я подала Эрвину руку, и мы чинно присоединились к первому торжественному маршу. Кавалер неторопливо вел меня в танце, но его отсутствующий взгляд говорил о многом.

— Почему ты не спросила о кулоне, который я закрепил на Стреле? Ты видела его? — обманчиво спокойно проговорил Эрвин, когда мы повернулись лицом друг к другу.

— Видела.

— И не спросила.

Наша пара продолжала двигаться в колонне, я знала, многие смотрят на нас. Прекратить танец, развернуться и бросить Вышнева, было не лучшим вариантом сегодняшнего вечера. Придется делать вид, что мы обмениваемся комплиментами.

— Раскрою тебе тайну, — сказала без улыбки, к драконьей бабушке лицедейство, — я оставила кулон на столе, после твоих слов, что я подучила Горыныча, и он отказывается тебе подчиняться. Твоя ненависть заставила меня сделать выбор. И я оставила тебе твой подарок.

— Значит, не простила?

Опять этот горящий взгляд.

— Простила! Но забыть не смогла. Если один раз ты оказался способным на такое, будет и второй!

Танец стал нервным, Эрвин путался, и я наступила ему на ногу. Мы пару раз толкнули пару впереди нас, но даже не извинились. Раз поговорить Вышневу приспичило под танцевальные па, доведем беседу до конца.

— Значит, не дотягиваю до идеала? — зарычал Эрвин, с трудом держа несложный ритм марша, ноги шли вразрез с головой, — чемпион круче?

Вот и истинные мотивы проявились!

Некоторое время назад я перестала скрывать свои чувства ради мира во всём мире. На месте милой девочки, которая боялась обидеть словом, появился кто-то другой. Нет, я не стала резать правду-матку в глаза по поводу и без, как Асанна. Но всё же…

— Раз ты считаешь себя ниже Добромира, ты и будешь ниже него…, — припечатала я Эрвина, ничуть не боясь, что он меня не удержит. В танце такая фигура, когда партнер поднимает подпрыгнувшую девушку за талию и совершает оборот с партнершей в руках, называется подскок. Эрвин же не только поднял меня, но и подбросил вверх. От неожиданности моё дыхание сбилось. Спасибо, что поймал! Мы смотрели друг на друга горящими глазами. Я не стала щадить чувства Эрвина.

— Когда я победила в Энобусе, Добромир первый подал мне руку. Мне — неизвестной гонщице на самом задрипанном драконе из всех.

Марш предполагал сплетение рук арочкой над головой, и наши лица с обоюдоострыми улыбками стали ближе друг к другу.

— Тогда после гонки у Добромира не было ни капли зависти, только удивление, хотя другие гонщики готовы были порвать нас с Горынычем на лоскуты. Чемпион признал мою честную победу и поздравил меня.

Я очутилось с другой стороны от Эрвина.

— А вот, что ты думал обо мне, когда мы с Горынычем не вернулись в Овечечку, примерно представляю. Озвучить?

— Не надо, — глаза Эрвина потемнели, как небо перед грозой.

— Можешь обижаться, но я больше не надену твой подарок, — поставила точку вместе с последними звуками марша. Торжество, организованное ради меня и для меня померкло, Эрвин испортил мне настроение, а я в свою очередь ему.

Сделав короткий реверанс, демонстративно развернувшись на каблуках, я пошагала в противоположное направление от стола, хотя кавалер по правилам должен сопроводить даму к тому месту,