Искра - Тася Тараканова

началу торжества. Добромир с видом бывалого лестницами и коридорами повел меня в комнату отдыха. Каково же было мое удивление, когда в просторных апартаментах я встретила Селину Светозарову — мать Добромира. Она сияла своей чудесной улыбкой и не менее чудесным нарядом под цвет её ореховых глаз. Сначала я не поняла причину её радости, но более внимательный взгляд внёс ясность в ситуацию. На манекене, стоящем в углу комнаты висело умопомрачительное платье, рядом стояли туфли из серии «умереть, не встать».

Моя добрая фея сделала знак рукой, сын беспрекословно ретировался. Я открыла рот, чтобы сказать нет, но восхищение при виде платья, стерло из памяти мой секундный порыв.

Да!

Я надену эту красоту и немедленно! Быстро приняв душ, я выпорхнула из ванной комнаты, ежесекундно думая о том, как буду выглядеть в праздничном одеянии. Я, действительно, хотела примерить это чудо, струящееся, легкое, из ткани высочайшего качества, расшитой алыми искрами камней, которые играли и переливались на свету. Длинное, облегающее до бедер, с короткими рукавами из ажурной ткани, с юбкой расширяющейся книзу из-за воздушных вставок-клиньев. Цвет ткани напомнил закат, на который я недавно любовалась вместе с Ларри, менялся от алого к темно-фиолетовому. Открытый вырез на спине, перехваченный тонкими атласными лентами, был украшен стразами.

Быстро облачившись в эту феерию шелка и огня, я взглянула в зеркало.

— А волосы! — воскликнула Селина.

— Сейчас расчешу, — ответила я, раскрасневшись под цвет платья.

— Нужна прическа, у нас есть немного времени.

— О-о-о, — я страдальчески застонала, — не переношу, когда дергают за волосы.

За что мне такое наказание. Хватило одной Леи.

— Я аккуратненько, — заверила Селина, чуть не силой усаживая меня в кресло. Я бы воспротивилась её диктаторским замашкам, но умная дама подсунула мне тарелочку с едой. С голодным энтузиазмом я накинулась на бутерброды, позабыв о сопротивлении, а Селина принялась творить.

Первый раз в зеркале я видела у себя на голове прическу. Прическу с большой буквы. За каких-то полчаса Селина смогла создать невероятное. Причудливыми локонами она собрала волосы в большой высокий пышный узел. Яркими заколками явно дизайнерской работы Селина скрепила мой элегантный чуточку небрежный пучок, оставив несколько волнистых прядей, обрамляющих лицо.

— Вот и всё, — Селина поправила локоны, — пора идти.

Сердце подпрыгнуло в груди. Мне срочно нужно успокоительное.

— Надо дождаться моих друзей! Я не могу без них.

— Они уже здесь, — мягко улыбнулась Селина, — все собрались.

Гул в ушах перекрыл последние слова матери Добромира, я поднялась, чуть покачнувшись на каблуках, и двинулась украшать собой праздник. На нетвердых ногах я вышла из комнаты. Хорошо, что из-за длинного подола никто не увидит мои подгибающие колени. В платье или в брюках я была одинаково труслива среди любопытной толпы. Вдох-выдох и мы с Селиной вошли в малый зал Тринистада. Надеюсь, количество людей в нем будет соответствовать названию.

Я ошиблась. Встречающих не было. Ни единого.

И малый зал, приготовленный к торжеству, удивил.

Хоть он назывался малым, по площади был примерно с два школьных спортзала, и здесь оказалось всё более чем скромно, почти как на моей нелюбимой площадке. Ни лепных потолков, ни огромной хрустальной люстры, ни сверкающих мозаичных полов, ни стен, украшенных зеркалами и картинами, не было ничего, кроме высоких окон, плотно закрытых темными шторами. Что несколько сгладило первое удручающее впечатление, так это сервированный стол для торжественного обеда, и группа музыкантов, настраивающих инструменты.

Ступая по темному гранитному полу, мы двинулись в центр зала. Музыканты смолкли. Я сжала губы в узкую полоску. Приём организовали с таким размахом, что у меня перестали дрожать колени, и возникло стойкое ощущение, что нам тут не рады. Искоса глянув на безмятежное лицо Селины, я поняла, невозмутимость мне не сыграть, даже если предложат «Оскар». С запоздавшим чувством неловкости подумала, что в этом зале более уместен костюм наездницы, чем платье королевы бала.

Прищурившись, с недоброй усмешкой я продолжала идти, выпрямив спину, ругая себя за решение выйти в свет. Неожиданно Селина мягко придержала меня за локоть, и я остановилась, оглядываясь по сторонам.

В зале потухли все светильники, и в наступившей темноте под ногами высветился золотой квадрат. Он расширился, плитки пола над ним зашевелились и исчезли, будто кто-то их снял. Под полом оказались толстые кольца спящего чудовища. В тишине, нарушаемой испуганным стуком сердца, я разглядывала громадные изгибы. Раз! Из-под пола вымахнула огромная голова с открытой пастью. Я не завизжала только потому, что лишилась голоса. На меня обрушилась дробь барабанов, и ту же секунду огромная Огненная змея стремительно приблизилась ко мне, распахнула пасть, направив на меня струю огня. Инстинктивно я отшатнулась, закрыв голову, а меня с ног до головы обсыпало мелкой золотистой иллюзорной пылью. Шум аплодисментов, грохот музыки заглушил мой прорезавшийся визг. Огненная змея взметнулась над головой, исполняя свой завораживающий танец.

От потрясения и восторга я затаила дыхание, наблюдая за невероятным зрелищем. А потом внутри змеи я увидела Стрелу и себя — испуганную наездницу, пригнувшуюся к гребню драконицы. Зрелище было таким завораживающим, что я забыла, как дышать, всматриваясь, как на огромной скорости Стрела вписывалась в повороты. Заиграл переливами темный пол, пестрой лентой закружился, перестраиваясь в необыкновенные фигуры. Крик восторга оглушил меня, вспыхнул свет, змея погасла и перед собой я увидела толпу людей. Фигуры Эрвина, Мечислава и Добромира возвышались за спинами официальных лиц, впереди в свете софитов сиял лысиной Бажен Светозаров.

От такой бурной встречи, мое настроение взлетело до небес, вместе с громыхающим сердцем и благодарностью к устроителям праздника.

— Церемонию награждения объявляю открытым, — воскликнул Бажен, — сегодня обойдемся без долгих церемоний!

* * *

Музыканты грянули туш. Это мероприятие в Светозаре разительно отличалось от чествования в Энобусе.

— Не будем задерживать победительницу и гостей долгими речами, — продолжил Бажен, недавно назначенный председателем совета старейшин Светозара, — буду краток. Мы видели, что произошло на «Огненной змее», наша победительница начала гонку последней, и, по мнению, зрителей, даже не хотела в ней участвовать. Но! Вступив в борьбу, участница проявила беспримерное мужество, и Огненная змея покорилась ей.

Аплодисменты и крики заглушили речь Бажена. Подняв руку, он призвал к тишине.

— Дорогая Соня, хоть ты и улизнула от нас после гонки, но главный приз дождался тебя.

Я затрепетала каждой клеточкой тела, только сейчас осознав свою победу. Тогда, выскочив из огненного рукава, я даже не поняла, что мы со Стрелой первые. Я просто молилась, чтобы мы остались живы.

— От лица нашего города я рад вручить победительнице пятьсот золотых тинов!

Бажен выдержал многозначительную паузу, уступив барабанщику и вопящим гостям. Когда