Пария - Энтони Райан

товарищи, за то, что пытались повесить и выпотрошить меня. Лорд Алтус Левалль, за его лицемерное милосердие. Цепарь, который убил Райта и устроил мне на дороге испытание, оставив на моём растущем счету возмездий последние и самые грубые отметины.

Наконец замолчав, я раскраснелся и запыхался от своей гневной речи и ожидал слов утешения от восходящей. Я знал, что она будет советовать мне не глупить с мстительностью. Поучать меня о том, что возмездие – это пустое, поскольку оно только принесёт больше насилия в мою и без того жестокую жизнь.

Вместо этого она некоторое время поразмыслила, задумчиво поджав губы и нахмурив лоб, а потом сказала:

– Сдаётся мне, в твоём списке не хватает нескольких имён.

Я выпрямился, озадаченно глядя на неё.

– Не хватает?

– Да. Если ты хочешь по-настоящему отомстить за преступления против тебя, то, похоже, по большей части они – результат атаки на Моховую Мельницу, да?

Я тупо кивнул, а она ещё чуть поразмыслила и продолжила:

– Репутация Декина Скарла дошла даже сюда. Мне кажется, он слишком коварный разбойник, чтобы беспечно влезть в ловушку. Или ты воображаешь, что рота Короны той ночью оказалась там случайно?

– Я знаю, что нас, наверное, предали, – сказал я, – но не могу себе представить, кто. Может кто-то из деревенских сбежал и рассказал людям шерифа…

– И каким-то образом личные солдаты короля умудрились той же ночью осуществить хорошо спланированную атаку? Нет, они ждали прибытия Декина, и может даже несколько дней, если не недель. А это значит, что кто-то сильно заранее рассказал им о его планах. Думаю, список людей, способных расставить такую ловушку, очень короткий. А ещё полезно подумать, не просто о том, кто умер у Моховой Мельницы, но кого там не было той ночью.

Моему разуму на ответ потребовалось всего несколько секунд, и слова вылетели облаком гневной слюны:

– Родня Эрчела! Этих блядей там не было!

– Элвин! – резко предупредила она, бросив многозначительный взгляд на реликвию в алькове.

– Простите, – автоматически раскаялся я.

Сильда склонила голову, принимая извинения, и сказала:

– Может, ещё вспомнишь людей, которых ты не видел мёртвыми, и голов которых не было на стене замка. Отсутствие знания тоже может рассказать о многом.

«Люди, которых я не видел мёртвыми…». Для начала это Тодман, и не только он. На самом деле мне только сейчас пришло в голову, что, помимо Конюха и Герты, список товарищей по банде, которых, как я точно знал, убили на мельнице, был довольно коротким. Судьба многих оставалась неизвестной. Список потенциальных предателей был довольно длинным, а отделять виновных от невинных я не мог, пока трачу свою жизнь в шахте.

– Вижу твоё раздражение, – сказала Сильда, прерывая нарастающий поток моих мыслей. – Ты желаешь воздаяния. Скажи… – она наклонила голову, и её голос окрасило искреннее любопытство, – почему человек вроде Декина Скарла, вызывает такую страсть к справедливости?

Тогда мой гнев утих до небольшого кипения, и вежливая любознательность её вопроса принесла задумчивое спокойствие. На секунду я снова стал потерявшимся в лесу мальчиком, который отчаянными влажными глазами смотрит на большого бородатого незнакомца.

– Потому что… – начал я, и мне пришлось сглотнуть, поскольку горло перехватило, и никак не получалось протолкнуть в него слова. – Потому что больше никто и никогда обо мне не заботился.

– А-а, – только и ответила она, а потом её лицо снова приняло сосредоточенное выражение истинной восходящей. – Я могу дать тебе свободу, которой ты так жаждешь.

– Как?

Она опять по-кошачьи наклонила голову и снова стала похожа на сурового следователя, как когда допрашивала меня об учении Ковенанта. Глядя, как она молча стоит и делает свои расчёты, я знал, что сейчас работает не только немалый интеллект, но ещё и определённая безжалостность. Восходящая ты или нет, мудрая и добрая или нет – на одних этих качествах в таком месте, как это, не выживет никто.

– Если ты предашь моё доверие тебе, – сказала она, убирая свой факел и отворачиваясь, – то я не смогу защитить тебя от гнева Брюера. Он истинный и набожный служитель Ковенанта, но его… промахи бывают разом и эффектными, и безобразными.

Жестом показав мне следовать за ней, она зашагала прочь в самые тёмные глубины этого природного собора.

– Разумеется, твоя свобода будет получена не только через принятие Ковенанта, – поучала она, а я плёлся за её качавшимся факелом. – Но ещё и через долгое обучение и тяжёлый труд. Боюсь, последнего будет больше, чем первого, но даже верующим нужно есть. По большей части ты будешь добывать руду из камня и доставлять её наверх в обмен на пищу, которая нас поддерживает. Наша группа производительнее других, и потому мы получаем еды больше и лучшего качества, чем те несчастные души, которые отринули наше благочестие. Еда и наша приверженность Ковенанту дают силы, необходимые на это.

Она внезапно остановилась, и мне пришлось встать как вкопанному, чтобы не врезаться в неё. Мы прошли не меньше сотни шагов от света других факелов, и потому казалось, будто плаваем в бесформенной пустоте, таким абсолютным был здесь мрак. Но тут не было тихо. Где-то бурным потоком стекала вода, и даже на моей коже оседал лёгкий туман. Сильда подняла и протянула факел, и свет заиграл на пелене воды, текущей в трещину в скале над головой.

– Река Иловка протекает прямо над этим местом, – сказала Сильда, указывая на мрак над падающей каскадом водой. – Её восточный берег в полусотне ярдов в ту сторону. Когда я много лет назад впервые пришла сюда, этого водопада не было. Каскад, образующий его, был скрыт под многими тоннами камней. Видишь, Элвин, чего могут добиться верующие, когда их убеждения искренни и тверды?

И тогда я увидел странные закономерности на скалах, видимых через падающую воду – прямые кромки и острые выбоины, которые говорили о том, что камень здесь долгие годы подвергался воздействию кирки и зубила. За каскадом стена сильно изгибалась, формируя что-то вроде воронки, которая оканчивалась маленьким тёмным отверстием. Подойдя ближе, я выдохнул, переполненный надеждой и возбуждением от того, что увидел. Туннель был маленьким, взрослый человек едва смог бы проползти там на четвереньках, но это определённо был туннель.

– Далеко он идёт? – спросил я и нагнулся, чтобы, несмотря на холод пройти через пелену воды.

– Недостаточно далеко, – ответила Сильда. – Пока. Резчик – единственный