Путь Инквизитора. Том третий. Божьим промыслом - Борис Вячеславович Конофальский

«Мерзость какая!»

И теперь надо было приниматься за дела. Ему страшно нужны были деньги. И он звал к себе офицеров, говорил Леманну:

— Найдите мне полковника Брюнхвальда, майора Дорфуса, капитана Мильке, и капитана Леманна. Пусть будут у меня после обеда.

Тут ему и ждать не пришлось, так как Карл пришёл сам. И вёл он себя не так как обычно. Вошёл, поклонился почти официально:

— Храни вас Господь, господин генерал.

Обычно он здоровался иначе. И Волков тогда вместо обычного «Здравствуйте, друг мой», произнёс официальное:

— Рад видеть вас, полковник. — Он указал товарищу на стул: прошу садиться. — Вас можно поздравить. Вы разгромили банду Вепря.

— Именно так, господин генерал, — отвечал Брюнхвальд. — Но сей успех нельзя считать полным, так как сам Вепрь смог сбежать.

— Расскажите, как было дело.

— Всё было просто, я действовал по вашему плану. Едва вы уехали, я с ротмистрами Рудеманом и Хаазе, взяв с собой тридцать человек, не считая артиллеристов, в ночь выдвинулся на тот мысок, на окраине ваших владений, что вы присматривали.

— Сколько вы взяли орудий?

— Одно, Хаазе уверял меня, что полукартауны ему будет достаточно. Говорил, что река в том месте узка…

— А он был там до этого? Видел место?

— Разумеется, я же посылал его туда, предварительно, подготовить позицию для орудия. Да и посмотреть выезда на мыс.

— И что же? — Волкову не нравится их разговор, этот подчёркнуто официальный тон, что задал Карл, был для старых товарищей абсолютно неестественен. Но Брюнхвальд продолжал:

— К сожалению и я, и Хаазе, допустили по одной ошибке, в результате которых Вепрю снова удалось бежать. Хаазе был слишком самонадеян и уверил меня, что ему будет не сложно поразить любую цель на реке едва она встанет напротив, и что на то ему нужно будет всего одно орудие. А мне нужно было дождаться, когда Вепрь будет возвращаться с разбоя, тогда бы он шёл против течения, а ещё надо было предвидеть, что у него может быть не две, а три лодки.

— У него было три лодки? — Уточнил генерал.

— Он шёл вниз по течению на трёх хороших лодках, и у него было более двадцати человек разбойников. Потом один из разбойников сказал, что в прежние разы много хорошего товара приходилось бросать, так как в две лодки всё не входило, вот они и пошли на трёх. — Тут сама баронесса принесла им вина. И Карл, взяв свой стакан, поблагодарил её, опять же официально: — Благодарю вас, добрая госпожа. — Даже Элеонора Августа заметила его тон, она бросила удивлённый взгляд на супруга: что это с Карлом? Но муж ей на то ничего не ответил. И тогда она уселась на другом конце стола с вышиванием. Но, как обычно, больше слушать, чем рукодельничать. А полковник продолжил: — Хаазе стрелял отменно, он первым же выстрелом поразил первую лодку, на которой был сам Вепрь. Картечь разнесла ей нос и побила пару негодяев, лодка стала тонуть, но к ней подошла вторая лодка и Вепрь перешёл на неё. К тому времени Хаазе уже успел перезарядить орудие и выстрелил во второй раз. Этот выстрел просто разломил вторую лодку пополам, и на сей раз Вепрь оказался в воде. Но его выловила третья лодка, и так как их сносило течением, она уже была ниже мыска, и Хаазе пришлось менять ракурс орудия на позиции, и последний выстрел он делал через кусты, но и тут Хаазе не оплошал, он достал и третью лодку. Она была хоть и немного, но повреждена, картечь побила ей корму, и тогда я приказал Рудеману с шестью людьми догонять её. И ротмистр погнался за Вепрем, а тот, увидав, что его настигают, повёл свою лодку к противоположному берегу, она совсем немного не доплыла, и Вепрю с немногими оставшимися негодяями пришлось добираться до берега вплавь, а когда туда подоспел Рудеман, тот уже успел спрятаться или сбежать. Рудеман начал его поиски, а свою лодку отправил ко мне, и я сам с Хольцем переправился на тот берег с людьми, мало того, мы нашли старосту из деревни, что на том берегу, и он поднял мужиков. Я обещал пять талеров тому, кто найдёт раубриттера, но до темноты мы так и не смогли его отыскать, хотя прочесали весь берег. Все камыши и кусты. Смогли поймать только четверых из его банды.

— Ну, что же, вы молодец, Карл, — Волков больше не хотел играть с товарищем в этот неприятный официоз. — Вы, надеюсь, написали в Мален о своём успехе?

— И в Мален, и в Эвельрат. Бруно Фолькоф тоже получил моё письмо, он сообщил о нашем деле представителям властей кантона Брегген. Все выразили свою благодарность нам, — сообщил генералу полковник. Потом он поставил стакан на стол, глубоко вздохнул и бросил быстрый взгляд на Элеонору Августу. И тогда генерал и говорит супруге:

— Дорогая моя, не могли бы вы нас оставить?

Баронесса бросила на мужа испепеляющий взгляд, полный возмущения, второй раз за утро он выгонял её. Женщина поняла, что сейчас и начнётся самый интересный для неё разговор. Она и сидела, может быть, тут, только ради него. Но Волков настоял:

— Госпожа моя, нам с полковником надо поговорить.

— Конечно же, господин мой, — отвечала баронесса вставая, она не могла при посторонних спорить с мужем. Но уже по взгляду её он понял, насколько та возмущена подобным произволом.

А Карл, поднявшись и проводив её взглядом, сел потом на своё место, и начал собираться с духом, но Волков ждать не стал:

— Заканчивайте этот балаган, полковник. Давайте уже поговорим. Что вы мнетесь? Что собираетесь мне сказать?

⠀⠀

⠀⠀

Глава 43

⠀⠀

— Я считаю, — наконец начал Брюнхвальд, — что у мужей не должно быть всяких умолчаний и недосказанностей. Мы не девы юные, и у нас должна всегда быть полная определённость.

— Именно так, — согласился Волков. — И вы, как я полагаю, хотите поговорить о последнем… неприятном событии. Вы про то, что госпожа Ланге сбежала от меня?

— Да, да, про это, — соглашается Брюнхвальд и добавляет: — И про все те слухи, что витают вокруг.

— Витают? — уточняет генерал. — И что же это за слухи? Может объясните мне?

— У меня был Роха… — начал полковник нехотя. — И вот он мне сказал, что его жена… И другие дамы Эшбахта говорят… — Тут он замолкает. Видно, что этот разговор даётся полковнику с большим трудом. — В общем, дамы говорят, что к этому внезапному отъезду госпожи Ланге мой