Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет - Александр Вольт

вместо того, чтоб рассердиться и отбрить меня хорошенько, побледнела.

— Никак рассудком помутился, — в ужасе пробормотала Софа, — я слыхала, что от сильных болей такое бывает, но чтоб вот так в одночасье…

Я уже собрался возразить, когда в ухе прорезался голос БАСКО.

— УСТАНОВКА И ПЕРВИЧНОЕ СКАНИРОВАНИЕ НОСИТЕЛЯ ЗАВЕРШЕНЫ. ПРИНОШУ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ДОСТАВЛЕННЫЕ НЕУДОБСТВА, ВИКТОР.

— Неудобства? — прошипел я, спуская ноги с кровати, — неудобства, блядь? Да я чуть не скопытился!

— НЕ ВЫДУМЫВАЙТЕ. КОПЫТАМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ТЕЛО НЕ ОСНАЩЕНО.

Вот в этом и разница между человеком и машиной. Никогда мы на одном уровне с ними не будем, потому что железки абстрактно мыслить не умеют, а значит, и творить без людской помощи не смогут. БАСКО бы не смог создать БАСКО, зуб даю.

— Что с ним случилось?

Катерина вошла в комнату и с подозрением уставилась на меня. Опять же, никаких обид. Если бы при мне кого-то незнакомого так же колбасило, тоже постарался бы держаться от него подальше.

— Витя у нас в некотором роде человек-оркестр, — пояснила Софа, — и добавление новых дудок со свистками просто так не дается.

Катерина непонимающе переглянулась с остальными. Они на нее тоже смотрели как стадо баранов на новые ворота. С одной стороны, хорошо, что Софка образное мЫшление прокачивает, а с другой — ведь эти могут и не понять, с ними попроще надо.

— Все уже хорошо, — успокоил я, — оклемался. Ща буду как огурчик, никому не переживать.

Но переживания, как оказалось, были впереди.

— ЖЕЛАЕТЕ ОЗНАКОМИТЬСЯ С СОДЕРЖИМЫМ УСТРОЙСТВА? — спросил БАСКО.

— Разумеется, — проворчал я, — иначе зачем я еще все это терпел?

— ПРЕВОСХОДНО. ЗАПУСКАЮ РЕЖИМ ГОЛОГРАФИЧЕСКОЙ ПРОЕКЦИИ.

Из моего передатчика ударили три узких серебристых луча. Через несколько секунд они сфокусировались в одну точку на стене. Тут же эта точка развернулась и превратилось в широкое полотно, как экран в кинотеатре. Я чуть было за голову не взялся. До чего ж этот искусственный идиот своевольный! Решил всей компании закрытый показ устроить. А если бы там и впрямь оказалась порнушка?

Да ничего страшного бы не случилось. Парочке местных заморышей она бы даже понравилась, думаю. Здесь-то даже за девками в бане не подглядишь, пожалуй.

Однако жили мои переживания недолго. С первого же кадра их вымело из головы. С первого произнесенного звука.

На экране появился человек. Худой, высокий, с обветренным и изможденным лицом. Годы сильно его потрепали, но я все равно узнал. Хоть и видел в последний раз еще ребенком.

— Меня зовут Степан Тимофеевич Богданов, — сказал человек.

Я прищурился. Изображение плыло и перемежалось помехами, но я все равно мог различить позади человека массивный письменный стол с кучей бумаг, полки с ретортами и пробирками, огромную тумбу консоли и тяжелый микроскоп.

— На протяжении восемнадцати с половиной лет я возглавлял программу по развитию технологии межпространственных путешествий в центре “У”. Я веду эту запись из мира, обозначенного в журнале исследований под именем “АС-53”. Если вы ее смотрите, то это значит, что я добился определенных успехов.

Человек замолчал и с грустной улыбкой уставился вдаль, мимо зрачка невидимой камеры. Пауза тянулась и тянулась. С каждой секундой она тяжелела.

Степан Тимофеевич Богданов, мой отец, вздохнул и покачал головой.

— Лучше бы не добивался.

Глава 18

— В первую и, как выяснилось, единственную экспедицию, я отправился налегке: запас еды, запас воды и несколько устройств в помощь — только и всего. Говоря начистоту, я не знал куда попаду. Одна маленькая ошибочка — и можно оказаться в мире, который для жизни непригоден. Я мог ступить на планету, где гравитационное поле давит к земле. Или на планету, где земли вовсе нет, а есть лишь первичный бульон. Но если не попробуешь, не узнаешь. Ученый — настоящий ученый, а не кабинетная крыса — каждый день идет на риск. Пошел и я.

Он повернулся, глядя на камеру.

— И мне повезло. Мир оказался удивительно похож на наш.

Сзади донесся оживленный шепот — Катькины подопечные, уже не таясь, обсуждали слова отца. И меня тоже обсуждали. «Это он», «человек с картины», «пророчество», «посмотри, они на одно лицо!». Да, я действительно был похож на отца. Только покрупнее буду. Хотя мужики на работе говорили, что отец, несмотря на свою худобу и поджарое телосложение, любил размять кулаки, поспарринговаться. Не знаю, байка ли, а удар у него был тяжелый, как удар кувалдой. Внутренняя энергия какая, что ли?

— Цыц, — шикнула на сектантов Софа. Ее картинка тоже заворожила.

— Когда я говорю «удивительно похож», я не лукавлю и не преувеличиваю. Говорю исключительно на языке фактов. Задокументированных — подробные отчеты вы найдете в центральном архиве Столицы.

Отец замолчал и принялся мерить шагами невидимую мне комнату. На мгновение его подергивающийся силуэт оказался совсем рядом. Вопреки всякому здравому смыслу, мне захотелось к нему прикоснуться. Это неразумно, но вдруг?..

Никакого “вдруг”. Рука натолкнулась на стену. А отец (не отец! его цифровой след) продолжал:

— Разумеется, я не мог представиться гражданином. Даже с учетом технологического отставания проверить правдивость моих показаний было пустячным делом. Картотеки и архивы в этом мире уже появились. И если бы местные гэбисты не отыскали ни свидетельства о рождении, ни кредитной истории, ни других свидетельств существования Богданова Степана Тимофеевича, скорее всего, я бы очутился в изоляторе. А следом — на допросе.

На его лице появилась ухмылка. Ехидная такая, с намеком на то, что ее хозяин не так прост, как кажется.

— К счастью, как и в любом государстве, существуют теневые структуры, которые решают подобные вопросы неофициально. Подделка документов тоже в них входит. Мне очень помогло то, что драгоценные камни и металлы во все времена считались неплохой валютой. И еще больше помогло то, что здесь не нашлось человека, который бы отличил синтезированный на компактном принтере рубин от настоящего. Но я ни в коем случае не намекаю на глупость аборигенов — отличить и правда сложно. Выяснится пикантный факт только тогда, когда фальшивка разложится на составляющие.

Картинка подернулась, слегка поплыла и снова собралась в кучу.

— Впрочем, что-то меня занесло. К тому моменту, как я получил на руки паспорт Стефана Ламберта, ученого из ГДР, наши пути с моими… помощниками разошлись. Ищи-свищи, как говорится. С такими документами уже было не стыдно заявиться в любой научный центр и продемонстрировать чудо-технологии. Вернее, это для местных они чудом стали. Для нас же дело обычное.

На последнем слове он затих. Было слышно, как он грустно вздохнул, стоя спиной к камере.

— Восемнадцать с половиной лет жизни я потратил