Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет - Александр Вольт

две минуты мне захотелось вырвать руки тому, кто проектировал передатчик, а потом вставить их обратно. Может, после этого они наконец встали бы правильно, е-мое. В попытках воткнуть эту несчастную флэшку я даже кожу себе на запястье порезал. Прекрасная работа, Витек. Щас попробует машина человеческой кровушки и сама вампиром станет. Представляешь, какой ад тогда начнется? Здесь-то ничего, потому что достижений науки и техники раз-два и обчелся, а в родном Союзе?

Нашествие мясорубок! Восстание стиралок! Утюги на марше! Холодильники несут могильный холод!

И все из-за меня.

За семь с лихуем минут только один раз мне удалось правильно попасть. Я обрадовался так, как будто в Спортлото новенькую “Победу” выиграл. Наконец-то мучения закончены! Слава тебе, Г… кхм, товарищ Гагарин!

— ОЧЕНЬ ЖАЛЬ ПРЕРЫВАТЬ ВАШЕ ТОРЖЕСТВО, ВИКТОР, — заговорил БАСКО, и, клянусь, в его компьютерном говорке было полно злорадства, — НО УСТРОЙСТВО НЕ РАСПОЗНАНО.

— Как “не распознано”? — схватился я за голову.

Да как, как. Жопой об косяк. Наверняка просто из строя вышла, и все. Не год и не два ведь тут пролежала. Столько мучений и все впустую.

— ВЫ ВСТАВИЛИ НАКОПИТЕЛЬ НЕ ТОЙ СТОРОНОЙ, ПЕРЕВЕРНИТЕ ЕГО И ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ.

На это моих сил, что физических, что душевных, уже не хватало. Я хоть обновленный, а все ж человек. Уже близок был тот порог, за которым останется только сорвать этот гребаный передатчик и о стенку его жваркнуть. Но пока мы еще не перешагнули за этот рубеж…

— Софа, подь сюда!

Она недовольно покосилась на меня и убрала в карман какую-то безделушку из отцовского сундука. Подошла, руки в боки, глаза метают пусть не молнии, но искры.

— Так, Витя, только собачонок соседских подзывают, — заявила моя спутница, — мы с тобой хоть и не разлей вода в последнее время, а все же не забывайся. Уважение к чужой личности иметь надо.

— Ладно-ладно, — проворчал я, — будет тебе и уважение и ублажение и какао с чаем. Мне щас расшаркиваться некогда — видишь, мучается человек.

И продемонстрировал ей руку. С флэшкой.

— Вот эту штуку, — сказал я, — надо впихнуть в передатчик. Но вход так по-идиотски расположен, что я никак приноровиться не могу. Поможешь?

Софа закатила глаза.

— Да уж! Отвыкли вы там, смотрю, в своем мире от трудностей. Сиди смирно, олух, сейчас все сделаем!

Но у нее тоже получилось плохо. С первой же попытки она металлом прошкрябала мне по содранной коже и даже не извинилась. Наоборот, даже зашипела, мол, не дергайся. Поэтому я сидел и молча, стоически терпел эти бесплодные попытки. А они все продолжались и продолжались. Софа мою руку сцапала чисто как цыганка, которая на удачу гадает. Язык высунула от напряжения и пыхтит. Подростки, что за нами наблюдали, наконец осмелели и начали по одному просачиваться в комнату. Ох и зря же они это делали — с каждым неудачным заходом Софкино лицо свирепело.

— Да не шевелись ты! — гаркнула она, — только примерюсь, а ты колыхаться начинаешь! Так у нас никогда ничего не получится!

Я поднял глаза к потолку и мысленно уговорил себя молчать изо всех сил. Чтоб не наговорить всякого, о чем потом мы оба пожалеем. Вот злился я в детстве на мамулю за то, что она мне к завтраку мерзкую манную кашу с комочками подсовывала. А ведь это все не зря было. Мама так во мне волю воспитывала и выдержку.

Наконец Софа сдалась. Утерла пот со лба и вручила мне флэшку.

— На. Пробуй сам еще раз. А я руководить стану.

Говорят, что две головы лучше, чем одна. Но в процессе выяснилось, что у нас эти две головы делят одну извилину и поделить толком не могут.

— Ниже давай! Чего ты тычешь как котенок слепой носом, решительнее надо, Витя!

— Да пытаюсь я! В первый раз это делаю ваще-т! Так что не подгоняй, и так весь на нервяке!

— Господь Вседержитель, да дырка же у тебя перед носом, суй туда, елки-палки, и изворачиваться не надо!

— Перед носом? Да пока до нее доберешься, весь переломишься, нахер! И кому только пришло в голову так все устроить?

— Меньше слов — больше дела, Витя, мы тут с тобой уже пятнадцать минут, а к делу так и не приступили.

— Блядь, не получается. Оно дальше не проходит. Может, смазать чем?

— Не, только все испортишь. Обойдемся. Влево отведи, чтоб стенки не повредить. Теперь ниже… ниже… вот, вроде так… заводи!

Раздался щелчок. В ту же секунду от запястья разлилась горячая волна, как будто мне всю кровь заменили лавой или магмой — словом, той херней, которая внутри вулканов плещется. Волна побежала быстро, и я почувствовал как все тело начинает колотить в судорогах.

Ну ты, Витек, и горазд над собой опыты ставить, конечно. Чисто как тот ученый, который в давние времена сам себе оспу прививал. И ты тоже в любую херню вписываешься неизведанную.

“Процедура может быть довольно болезненной”. Еще какой, черт возьми! Этот электронный гад даже преуменьшил. Боль оказалась на несколько десятков уровней выше. Даже в глазах потемнело и сознание помутилось. Но даже сквозь эту слепящую пелену я ощутил Софкины холодные пальцы на моей щеке. Там, где они касались кожи, вулкан успокаивался. Утешение хоть и слабое, потому что я словно за оголенный провод взялся, но все же приятно.

Заботливая она все-таки, Софка. Лишь бы только не переутомилась опять, как тогда в бункере. Передатчик хоть и говорит, что тело у нее зеленое, но я теперь знаю, что запасов энергии у нее с гулькин хер. Надо бы их расширить, да только как?

Эти пустые и праздные мысли сейчас очень шли на пользу. Отвлекали. Я растянулся на кровати и вцепился пальцами в подушку. Ну когда ж оно отпустит уже, а? Долго так не выдержит даже индийский йог.

Мелкая дробь шагов застучала по полу, но у меня не было сил даже подняться и посмотреть, что происходит. Наверняка эти любопытные зеваки сбежались поглядеть, отчего это меня так крючит. Не превращусь ли я щас внезапно в какого-нибудь зловещего бабайку. Здравая предосторожность. На их месте тоже поступил бы так.

Наконец боль утихла. Вытекла из меня секунд за десять, как вода в слив раковины. Я перевернулся на спину и едва не навернулся на пол. Узковата койка, конечно, для такого габаритного парня, как я, не подходит.

— Витя! Витя!

Лицо Софы, красное и встревоженное, нависло надо мной. Я вытянул руку и ущипнул ее за щеку.

— Здравствуй, Гаечка, а где Чип и Дейл?

Тут она удивила —