Его версия дома - Хантер Грейвс

вызывающе, что стало только хуже. Казалось, ещё секунда — и воздух в аудитории взорвётся от напряжения.

Но Кертис Ричардсон не взорвался. Он даже не среагировал на её слова. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, скользнул по Мии, будто отметив и тут же отбросив как несущественную помеху, и остановился на мне. На моей голой спине, на дрожащих плечах. Видимо, он решил не усугублять мой позор. Вместо ответа он спокойно, без лишней спешки, прошёл мимо нас, как мимо мебели, и направился к учительскому столу в глубине аудитории.

Каждый его шаг отдавался в тишине глухим стуком. Он подошёл к столу, открыл ящик, вынул оттуда тонкую синюю папку и, не глядя на нас, произнёс ровным, деловым тоном:

— Майер.

Я вздрогнула, как от удара током. Голос его звучал так, будто ничего не произошло. Как будто он не застал меня полуголой, не слышал похабных разговоров.

— Будь хорошей девочкой и передай Арден, что завтра с утра я жду её у себя. Восемь тридцать. Не опаздывать.

Он закрыл ящик, повернулся и, держа папку в руке, снова прошёл мимо. На этот раз его взгляд на мгновение задержался на мне. В этих стальных глазах не было ни намёка на смущение, ни злорадства, ни даже того хищного интереса, который я видела утром. Была лишь холодная, бескомпромиссная ясность — и что-то ещё. Что-то, похожее на… оценку. Оценку моего унижения и того, как я с ним справляюсь.

— Понятно? — уточнил он коротко, уже у двери.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо.

И он вышел. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Аудитория снова погрузилась в тишину, но теперь она была другой. Она была пропитана им. Его присутствием. Его приказом. Его спокойной, всесокрушающей силой, которая только что без единого лишнего жеста превратила нашу истеричную сцену в ничего не значащий эпизод.

— БЛЯДЬ... — вырвалось у меня, когда дверь захлопнулась. Я быстро, с дрожащими пальцами, застегнула рубашку до последней пуговицы и уставилась на Мию.

И увидела, что с ней творится.

Её лицо было искажено не болью от падения, а чистейшим, неподдельным экстазом. Глаза закатились, она билась в тихом конвульсивном хихиканье, лёжа на полу и не собираясь вставать.

— МАЙЕР, БУДЬ ХОРОШЕЙ ДЕВОЧКОЙ! — она завизжала, задыхаясь от восторга, и закатилась ещё пуще, бьётся об пол, как рыба. — Ты слышала?! О, Господи, Джесс, ты СЛЫШАЛА?! Он же говорит как те самые мужики из наших романов! Только в тысячу раз лучше! Потому что он НАСТОЯЩИЙ!

Она приподнялась на локтях, и слёзы от смеха текли у неё по щекам.

— «Будь хорошей девочкой»... боже, боже, я сейчас умру! Это же идеально! Это не «не опаздывай»! Это — ПРИКАЗ! С оттенком... снисхождения! И угрозы! И ещё чего-то такого... ммм! — Она застонала, снова повалившись на спину. — Он смотрел на тебя, когда это говорил? Смотрел? Конечно, смотрел! Он же давал команду тебе! Ах ты рыжая сучка, тебе выпал главный приз!

Я стояла над ней, чувствуя, как смесь унижения, ярости и того самого запретного трепета бурлит у меня внутри. Её истерика была отвратительной. И невыносимо заразительной. Потому что она была права. Эти слова, сказанные его низким, не терпящим возражений голосом, врезались в память намертво. Они звучали не как просьба. Они звучали как установка нового правила. И часть моего мозга, отравленная её книжками, уже рисовала картины, от которых становилось жарко и стыдно одновременно.

— Встань, идиотка, — процедила я, но без прежней силы. — Нас сейчас ещё кто-нибудь застукает.

— Пусть! — выдохнула она, наконец поднимаясь и отряхиваясь. Её глаза сияли, как у маньяка. — Это того стоило! Это было лучше любого порно! Ты видела его лицо? Ни одной эмоции! Ни одной! — она схватила меня за плечи, и её пальцы впивались в кожу, — он же не просто так это сказал. Он тебя тестировал. Смотрел, как ты отреагируешь.

Она отпустила меня и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но её грудь всё ещё вздымалась от возбуждения.

— Так что всё, капитан. Теперь у тебя две миссии. Первая — выиграть матч. Вторая — передать его послание Кейт. И сделать это нужно... с должным выражением лица. Поняла? Как хорошая девочка.

Последние слова она произнесла, пародируя его интонацию, и снова захихикала

Я же смотрела на дверь, из которой он вышел. На фоне Мия всё ещё задыхалась от смеха или от возбуждения, но я уже думала о другом.

— Кстати, а ты не замечала... — голос мой прозвучал тихо, будто я боялась, что слова снова призовут его сюда. — Мистер Ричардсон не так долго у нас, но Кейт... вроде часто к нему ходит...

Почему-то от этой мысли внутри стало неприятно. Не просто щемяще, а холодно и тревожно, как будто я наткнулась на что-то важное, но не смогла разглядеть в темноте.

— И сегодня... я зашла после неё, — добавила я, и это прозвучало как признание в чём-то постыдном.

— Так она же вроде часто ходила к нашему бывшему мозгоправу, — сказала Мия, её лицо стало задумчивым, потеряв минутную игривость. — Сама же знаешь, у неё проблемы с головой.

А, ну да. Как я могла забыть?

Слова Мии должны были успокоить. Объяснить всё просто: пациент и новый врач. Логично.

Но они не успокоили. Наоборот, вколотили этот факт в сознание с новой, отвратительной силой. Кейт нуждается в нём. В его внимании. В его спокойном, уверенном присутствии, которое я только что ощутила на себе — и которое одновременно притягивало и пугало. Это не просто мимолётный интерес. Это… система. Расписание. Регулярность.

«Восемь тридцать. Не опаздывать.»

Ревность, которую я только что признала, вспыхнула с новой, ядовитой силой. Она была уже не просто щемящим чувством к привлекательному мужчине. Она была грязной, удушающей волной, потому что теперь у неё было основание. Он уделял Кейт время. Структурированное, важное время. А что я? Минутный перерыв между пациентами? Неловкий инцидент, который он мастерски обернул в поручение? «Будь хорошей девочкой и передай».

Мия смотрела на меня, и её задумчивость сменилась пониманием. Она видела, как меняется моё лицо.

— Ох, — тихо сказала она. — Так вот оно что. Тебе не просто кажется, что он ей интересуется. Тебе не нравится, что у неё есть на это право. Потому что ты-то пришла как шутка, как провокация. А она приходит по-настоящему. У неё причина. И он её… принимает. Серьёзно.

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Ком в горле стоял колючий и горячий. Именно так. Он принимает её серьёзно.

Хорошо.

Хорошо, мистер Ричардсон.

Я