Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

плане, гомона и смеха пульсирует в висках. Прижимаю к ним пальцы и массирую.

— Ничего. Нужно искать как иначе к ним подобраться.

— Найдём. — Никита ободряюще сжимает мое колено, — У нас уже в розыске Фомин, фирма под круглосуточным мониторингом. Что-то да всплывёт.

— Знаю.

Дома, после нашего возвращения, мы с Никитой ужинаем. На часах почти полночь, в глаза словно насыпали песок. На работе помимо этого расследования, никуда не делись и ежедневные проблемы. Их как будто только больше стало. Терехов дергает нас, как собак, с одного места на другое. Никита свои два дежурства вне очереди отдежурил, и бедный тоже буквально валится с ног к концу недели.

— Может поваляемся вместе? — включает кран горячей воды и с намеком кивает на ванную.

Ну а я разве могу отказаться от такого заманчивого предложения?

Тяну за поясок на халате и под прицелом темнеющего взгляда, развожу полы в стороны.

Никита издает рычащий звук, имитирующий хищное животное, а потом притискивает меня к себе.

— Хочу тебя, — запускает руку мне в трусики, заставляя открыть рот в немом восторженном возгласе.

— Бери.

— Что, и даже без когтей? — заламывает бровь, сверкая довольным голодным взглядом.

— Без, — бегу ногтями вверх по его груди, — или тебе без не нравится? — запускаю пальцы в его волосы и мягко тяну.

Никита с шипением закатывает глаза. Он балдеет, когда я так делаю, я уже выучила.

— Нравится. Мне всё с тобой нравится, — хрипит, забираясь в ванную и затаскивая меня к себе.

Я вообще выучила много чего, что касается его. Например, то, что когда он злится, то редко взрывается с первой секунды. Он может смотреть на меня красноречиво, давая самой понять, где я оплошала, а если уж не понимаю, то потом он мне это втолковывает. Еще, к примеру, по утрам Никита встаёт раньше меня, тихонько уходит во двор, а проснувшись, я присоединяюсь к нему, и мы отправляемся на пробежку. Он бегает быстрее, чем я, и когда достигает очередной спортивной площадки, делает несколько подходов упражнений на брусьях, или качает пресс, дожидаясь, пока я до него добегу. Несмотря на то, что он устает, он никогда не жалуется. Просто приходит, валится без задних ног на кровать и отключается.

А я… я как он правильно сказал, так быстро привыкла к нему, что меня не смущает его зубная щетка, которая перекочевала ко мне домой, мужской гель для душа, мочалка. То, что на моем балконе сушится его футболка и джинсы в то время, как на кресле валяются еще парочка таких же тоже не смущает, ни капли.

Привыкла к тому, что он варит мне кофе утром, и его кофе получается вкуснее, чем мой. Привыкла, что на вызове, куда бы мы не приехали, он рядом. Прикрывает меня, прячет за спиной, если вдруг грозит опасность, хоть и знает, что я прекрасно могу защитить себя сама. Но это у него в крови. И нет, это не потому, что он хочет казаться профессиональнее, или сильнее. Просто у него рефлекс — защищать. Защищать не только меня, а и сестру, которая оказалась довольно приятной девушкой.

Маша забегала к нам пару дней назад с тортом и вином. Рассказывала разные истории, включая самую занимательную о том, как она в детстве пристегнула Никиту наручниками к батарее, а потом их дед пол вечера искал ключ, чтобы его отстегнуть. Наручники она нашла у того же деда в шкатулке. Эта девушка оказалась очень открытой и в характере чем-то схожей с Никитой. Мне она очень понравилась.

А еще я привыкла засыпать рядом с ним. И не только я. Герда дожидается пока мы уляжемся и задницей своей утыкается в зад Никите. Не знаю, спокойнее ей так, или просто теплее, но я её понимаю. Моя задница обычно тоже крепко к нему прижата.

— Делаем ставки, что на сегодня придумает полкан? — спрашивает Никита, заводя утром машину.

— Не знаю. Вообще не пойму какая муха его укусила, — ворчит Красавин, который сегодня ночевал где-то неподалеку, и упал нам на хвост, — Если честно, подзаебал со своими задачками. То то не так, то это. Я столько бумаг в жизни не писал. Ощущение, что его дрючат сверху, а он отыгрывается на нас.

— Мне тоже так показалось, — соглашается Никита, — раньше он нас так не гонял.

— Может, это из-за дела этого? Дудова, — озвучиваю то, о чем и сама думала последние дни, — Иван Львович пару раз дал мне понять, что им интересуются сверху. И со свидетелем нам поговорить не дали. И свернули все быстро. Может, ему влетело, что не зарубил мой рапорт, и дал ход делу?

Если так, то возникают вопросы — кому именно выгодно, чтобы всё затихло?

— Хрен его знает.

До участка мы добираемся не быстро. Вчера вечером выпал снег и это отразилось на движении.

Как бы мы не старались объезжать пробки, но так или иначе пришлось опоздать.

— Я не понял, — как на зло на входе около дежурки мы натыкаемся на Терехова, — вы теперь ходите на работу когда посчитаете нужным? — Полковник требовательно преграждает нам дорогу.

Выглядит злым и нервным.

— Виноваты, — отвечает Никита. — Погода сегодня сами видели.

— Значит, раньше выезжать надо. — пресекает он несвойственно себе резко, — Так, Красавин, тебя там уже Леваков ждет. А вы двое мне нужны.

— Товарищ полковник, — пытаюсь поспорить я, — мы сегодня хотели заняться нашим делом.

Мы с Никитой собирались пошерстить всех знакомых Фомина, изучить детальнее счета, которые фигурируют в отчетах фирмы.

— Этим делом есть кому заняться. Вы нужнее мне в другом.

— В смысле? — не сразу понимаю я, — Кто будет им заниматься?

— Попов. Он оформил командировку и теперь имеет официальное право продолжить расследование, раз уж эти дела, действительно связаны, как вы считаете.

44. Ира

Вдох, выдох, вдох, выдох.

Нет, я конечно, догадывалась, что он так просто не сдался бы и где-то в глубине души знала, что он вернется, но как говорится — надежда умирает последней. Моя надежда умерла только что.

— У вас десять минут на кофе, пока я соберусь, и жду вас в машине, — как сквозь вату слышу приказ полковника.

— Вот гандон, — раздраженно цедит Никита за моей спиной, пока мы направляемся в кабинет.

— Гандон то гандон, но не удивительно. Если он вел это дело, то…

— Ничего он не вел, — не выдерживаю больше давления этой лжи. — Я его вела.

— В смысле?

— Ира его расследовала. — поясняет Никита, — А этот уёбок пошел в обход неё и сговорившись с их полканом, провернул все так,