Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина
В холле квартиры было светло и уютно. Лёгкий аромат чего-то вкусного плыл из кухни. Уолтер, как всегда пунктуальный, возник буквально из воздуха и, чуть склонив голову, сообщил с безупречным британским акцентом:
— Ужин подан, сэр. Мисс Гордеева.
— Прекрасно, — отозвался Лекс, не отпуская руку Леры. — Сегодня у нас вечер заслуженного отдыха.
Глава 55
Лекс сидел в гостиной, развалившись в кресле с ленивой грацией уверенного в себе человека. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, подчёркивающий ширину плеч и лёгкую небрежность, присущую тем, кто привык командовать. Даже рубашка была чёрной — без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей. Он держал бокал с тёмным напитком, задумчиво покручивая его в пальцах, глядя куда-то в пространство, будто прокручивая в голове череду событий прошедшего дня.
Рихтен появился в дверях гостиной с пледом в руках и прищуром на лице, словно собирался не просто присесть, а уютно устроиться и понаблюдать за развитием событий.
— Судя по грохоту, который раздаётся из комнаты Леры, — сказал он, усаживаясь в кресло напротив и бросая плед на колени, — она либо на свидание собирается, либо двигает шкаф. Других версий у меня нет.
Лекс хмыкнул, откинул голову на спинку кресла и, не меняя расслабленной позы, сказал:
— Второе — маловероятно. Шкаф у неё встроенный.
— Значит, свидание, — ухмыльнулся Рихтен. — Ты что, снова собираешься играть в скромного бизнесмена, у которого «всё случайно вышло»?
— Думаешь, стоит сразу взять кольцо? — в тон отозвался Лекс, но улыбка на его лице стала чуть мягче.
В этот момент в гостиную зашёл Самюэль, неся чашку кофе и свежую прессу под мышкой. Услышав последние реплики, он приподнял бровь.
— Вы о чём это тут заговорщически шепчетесь?
Рихтен выразительно кивнул в сторону потолка, откуда действительно доносился приглушённый шум — хлопанье дверей шкафа, глухие шаги, звук упавшей вешалки.
— Похоже, Лера решает важные задачи. Возможно, вечер обещает быть интересным, — многозначительно произнёс он и потянулся за бокалом. — А ты, отец, что скажешь?
Самюэль улыбнулся, сел в кресло и сделал глоток кофе:
— Я скажу, что если Лера и вправду идёт на свидание, и это не с тобой, Лекс, то мне придётся пересмотреть свою стратегию убеждения. Хотя... — он посмотрел на сына поверх чашки, — в этом костюме ты явно не собираешься оставаться в стороне.
Лекс лишь ухмыльнулся, глядя на жидкость в бокале, но в глазах у него блеснул огонёк. Самюэль внимательно посмотрел на старшего сына, прищурился и на всякий случай уточнил, чуть ли не шепотом:
— Подтверди, Лекс. Она точно идёт с тобой?
Шейдон усмехнулся, лениво покачивая бокалом:
— Да, отец. Мисс Гордеева сегодня оказала мне честь — согласилась на свидание.
Уголки губ Самюэля расползлись в широкой, довольной улыбке, а потом, посерьезнев, он подался вперёд:
— Ну смотри, оболтус. Если испортишь — уши тебе лично оборву. Это тебе не тендеры выигрывать.
Рихтен рассмеялся, вытянув ноги и откинувшись на спинку кресла:
— Серьёзно, как у вас там дела с «Эридой»? Или ты теперь весь в романтических победах?
Лекс отмахнулся:
— «Эрида» держит курс. Всё под контролем. В отличие от моей личной жизни.
Но договорить он не успел. В гостиную тихо и чуть нерешительно вошла Лера.
Мужчины встали почти одновременно, инстинктивно и без лишних слов. И на мгновение будто всё замерло.
Перед ними стояла Лера Гордеева — и выглядела она так, словно вышла из старинного чёрно-белого фильма, где красота — это грация, сдержанность и неоспоримая сила притяжения. Облегающее чёрное платье с открытыми плечами изящно обрисовывало её фигуру, подчеркивая тонкую талию и плавные изгибы. Длинные перчатки, словно продолжение платья, добавляли в образ загадочности. Высокий разрез сбоку едва намекал на дерзость, не нарушая общего впечатления утончённости. На шее сверкал скромный кулон, а в руках девушка держала элегантный чёрный клатч. Во взгляде Леры сквозила неуверенность — будто она чувствовала себя не на своём месте.
Лекс подошёл ближе, не сводя с неё глаз. Говорил он мягко, но с подкупающей уверенностью:
— Мисс Гордеева… Вы великолепны. Как всегда.
Лера чуть улыбнулась, глядя на него исподлобья. Но, прежде чем успела что-то сказать, Самюэль, откашлявшись, добавил с внезапной серьёзностью:
— Если этот тип накосячит, у меня, между прочим, есть ещё один сын.
Секунда — и комната взорвалась смехом. Даже Лера не сдержалась — рассмеялась искренне, звонко. Напряжение, будто удерживавшее её до этого момента, растаяло, и в глазах вновь появился знакомый живой огонёк.
Лекс галантно подал Лере руку, и она, легко опершись на его ладонь, позволила сопроводить себя к выходу. Вдвоём они выглядели почти театрально — идеально слаженная пара, словно сошедшая с афиши о забытых временах, где мужчины умели носить костюмы, а женщины — нести себя как искусство.
Они неспешно вышли из дома, в котором зажглись мягкие вечерние огни. Автомобиль уже ждал у входа. Лекс открыл перед Лерой дверь, и она села, аккуратно поправив подол платья. Он обошёл машину и занял место рядом. Салон наполнился мягким ароматом её духов и лёгким шорохом ткани.
На крыльце, не спеша затягивая пуговицы на манжетах, Самюэль провожал их взглядом. В сумерках его лицо было почти неразличимо, но губы шевельнулись, и тихий, едва слышный шёпот сорвался с них:
— Хоть бы всё получилось.
Позади него Рихтен, облокотившись о дверной косяк, хмыкнул:
— Неужели вы так сильно хотите пристроить нашего ледяного принца в добрые, домашние ручки?
Самюэль не сразу ответил. Он задумчиво посмотрел на дорогу, по которой уезжала машина сына, и хотел было что-то сказать, но его опередил Уолтер, появившийся рядом с подносом, на котором стоял кувшин с водой и два бокала.
— Простите, что вмешиваюсь, сэр, — сказал дворецкий сдержанно, но чётко. — Просто… дамы, интересующиеся семьёй Шейдонов, зачастую падки на статус и деньги. Мисс Гордеева, очевидно, к таким не относится. Это делает её более желанной. И уникальной.
Самюэль хмыкнул и, повернув голову к Уолтеру, рассмеялся тихим, одобрительным смешком.
— Точно сказано, Уолтер. Ты бываешь едким — но метким. — Он сделал паузу, а потом с улыбкой спросил: — Ну, а как там твоя дочь? Она ведь уже заканчивает университет?
На лице Уолтера появилась почти незаметная гордость, едва тронувшая уголки
