Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

причинила. И ты меня прости, Вероника. И ты, Лурия.

– Я не держу зла, – сказала Вероника, стукаясь с Астрид кулачками.

– А я дизю, – улыбнулась Лурия.

– Лурия, это нехорошо, – укорил ее папа. – Астрид извинилась. Извини ее.

– Неть.

И девочка радостно засмеялась.

– Возможно, она еще не понимает, – развела руками мама. – Или…

Она с сомнением поглядела на младшую дочь. Сложно сравнивать. Астрид – чистокровный демоненок, но при этом смешанных кровей, в младенчестве получивший Луч Солары, а потом воспитывающийся среди людей. Вероника… Вероника особенная. Она настолько уникум, что к ней обычные правила неприменимы.

А вот Лурия… возможно, Лурия – как раз типичный полудемон-фархеррим. А полудемоны обычно… не очень добрые. И что еще хуже, в отличие от чистых демонов, они не очень психически устойчивы.

Их с Майно бдительность усыпила Вероника. С ней была гора, настоящий Эверест проблем, но совсем другого, очень неожиданного сорта. А как личность она нормальный ребенок – добрый, умненький, немного замкнутый и социально неловкий, но в целом нормальный. Все ее странности напрямую проистекают из ее феноменальных способностей.

А вот Лурия никаких способностей не проявляет. Зато проявляет кое-что другое.

– Не кидай камушки в птичек, – попросила мама.

– Патиму?

– Потому что им неприятно. И больно, если попадешь.

– И тё?

– Птички тебе ничего дурного не сделали, вот и ты им не делай.

– Неть.

И Лурия продолжила кидать камушки. А Лахджа тяжко вздохнула, вспомнив маленькую Астрид. Той тоже было непросто объяснить, почему нельзя делать всякие прикольные штуки типа отрывания голов голубям и попыток задушить папу во сне. Все-таки кровь – не водица.

Похоже, все начинается сначала.

– Многие птицы очень злопамятные, – объяснила Лахджа. – И если кто-то им вредит, они запоминают этого человека, а потом выклевывают им глаза.

– Хи-хи, – улыбнулась Лурия, разминая пальчики. – Пусь поёбуют.

– Кроме того, ты плохо выглядишь со стороны, когда это делаешь. Все думают, что ты жестокая. Так ты друзей не заведешь.

– Ну и тё? Я них тозе камень кину.

– И в меня кинешь? – спросила мама.

Лурия непонимающе уставилась. Это же мама, зачем в нее кидать камень. Мама нужна для многих вещей. С ней не надо ругаться.

– Не мучай никого ради меня, – попросила Лахджа. – Вон, посмотри лучше, какая красивая радуга.

– Ну ядуга, – равнодушно повернула голову девочка. – Ну и тё?

Майно старался не смотреть в их сторону. Он мрачно думал, что дети-полудемоны – это каждый раз кошмарная рулетка. На днях Снежок услышал истошные вопли, прибежал на них, и еле успел отнять у Лурии котенка. Пока еще она достаточно мала, чтобы кот-фамиллиар с ней справился.

А что будет, когда она подрастет?

– В мире очень много хороших вещей, – пыталась объяснять Лахджа. – Любовь близких. Сладости. Подарки. Игры. Но все это можно потерять, если не уметь хотя бы притворяться такими, как все остальные.

– Я умею, – улыбнулась Лурия.

И она помахала ручкой проходящим мимо волшебникам. Те аж растаяли в умилении – такой прелестной выглядела эта златокудрая крошка. Смешно лепеча, она выпустила еще один шарик, огорченно сложила губки бантиком, и случайные прохожие тут же купили ей новый.

– Лурия, – встала на корточки мама. – Посмотри мне в глаза внимательно.

– Ни… нихатю… – запаниковала Лурия.

Она попыталась отвести взгляд. Закрыть глаза. Это мамин Взгляд! Он опасен! Лурия очень его боялась!

Глаза мамы превратились в пару воронок. Лишающих воли омутов. От них невозможно было отвернуться, невозможно было не смотреть. Они затягивали, в мире не оставалось ничего, кроме них.

И где-то там, в космической глубине, одинокой звездой светилась искра маминого гнева.

– Не мучай никого, – настойчиво повторила мама. – Не обижай маленьких зверушек. И крупных не обижай. Никого не обижай.

Лурия захныкала. Очаровательная мордашка скривилась в гримасе. Ее обаяние не действовало на маму, и это было просто несправедливо.

Это же самый важный человек на свете! Его важнее всего обмануть!

– Патиму?.. – все же выдавила она.

– Потому что я тебя накажу.

Астрид слушала это предовольная. Хорошо, что Лурия не настолько могущественна, чтобы подчинить родителей. Первое время Астрид вообще думала, что у нее тоже есть штука, только другая. Но потом поняла, что нет. Это не штука, она просто… как Арисса. Все ее обожают.

Слезы у Лурии высохли быстро. Она прекрасно умела играть на публику, но сейчас из публики были только родители, сестры и фамиллиары, а они все знали ее слишком хорошо. Значит, незачем и стараться, их все равно не обманешь.

– Ну вот мы все и помирились, – с нажимом сказал папа. – Пойдемте поедим.

Технично ты слился, конечно. Почему именно я объясняю детям то, на что мне самой насрать?

Ну знаешь, пригрозить выклевыванием глаз – это не совсем объяснение…

Если можешь лучше, участвуй. Ты шеститомную монографию написал о социализации демонов среди людей, а теперь просто уходишь и делаешь вид, что ничего не происходит!

А что происходит?

А происходит ребенок-психопат. Маленький живодер. Это надо пресекать в зародыше, иначе она не будет нормальной никогда.

Как насчет детского психозрителя?

Можно. Но он не сможет дать ей целый пласт того, что есть у любого человека по умолчанию.

Все равно сводим. Потом.

Папа купил дочерям шипучий лимонад и мороженое. Астрид и Веронике – обычное, шоколадное и клубничное, а Лурии – зачарованное, теплое. Она маловата для холодного, да и болеет чаще сестер.

Лурия свое мгновенно смолотила, перемазалась и полезла обниматься с родителями, пачкая и их тоже. Как бы невзначай. При этом она радостно смеялась и дергала папу за бороду липкими пальцами. Тот сразу умилился, конечно, и взял ее на руки.

– Эх, когда-то и я была такой же юной, беззаботной… – чуть завистливо вздохнула Астрид.

– И я… – вздохнула и Вероника.

Тем временем вокруг гудел фестиваль. Мистерия живет по севигистскому календарю и разделяет изрядную часть севигистских традиций. Как и весь мир, в Добрый День волшебники ждут подарков от бабушки Юмплы, в Ученый День идут в школу, в Милосердный День прощают друг другу обиды, а в Кошмарный День рассказывают страшилки.

Ну а Воздушный День – отличный повод для зрелищного празднества. Еще эффектней отмечают разве что Огненный День – с фейерверками и огненными феериями. Но Воздушный уступает немногим, и у него есть одно неоспоримое преимущество – он куда более безопасный.

Ну-у-у… как безопасный… Лахджа воззрилась на воздушный аттракцион из смерчей. В центре крутился мощнейший торнадо, а вокруг – множество вихрей мал-мала меньше, вплоть до совсем крохотного, для младенцев.

Да, туда просто сажали детей, и они кружились в воздухе с веселыми визгами. Одни смерчи были с большим диаметром, другие