Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

меня бабушка заболела!.. и сестре помочь надо было!.. я проспала!..

– Да мне все равно, – снова отвернулся Гробаш. – Я в тебе разочарован.

– А зачем ты меня избивал два урока?!

– Потому что только боль способна вправить мозги кому-то вроде тебя… или меня.

– Да я не… чо?.. в смысле?..

– Я учу тебя так, как учили меня, – свысока произнес Гробаш. – Знаешь, как хомендаргов учат летать? Нас просто выбрасывают из гнезда.

– Ты рассказывал.

– Я был не очень хорош. Меня выбрасывали трижды, и только на третий раз я полетел. Правда, после первых двух раз мои крылья остались единственными целыми конечностями. Так что у меня не было других способов передвижения. И выбора.

Астрид угрюмо смолкла.

– А потом меня учили драться, – добавил Гробаш. – И плавать. И колдовать. Когда я после всего этого поступил в Клеверный Ансамбль, мне тут как курорт был.

Астрид подумала, что зато для остальных с его появлением он перестал таковым быть. Но вслух не сказала.

– До Клеверного Ансамбля я ходил в обычную школу. Как называется наша страна? Вам говорили на мироустройстве?

– Хомендаргия? – предположила Астрид.

– Почти. Хомендария.

Астрид подумала, что хорошо, что она угадала. Хотя, может, и жаль. Вторым ее вариантом было «Карлиководракония». Исключительно потому, что он обидный.

– Мы живем очень разрозненно, – сказал Гробаш. – У нас до школы было вспашек десять. И никаких тебе омнибусов. Я ходил пешком, потому что летал плохо. Через лавовые поля. Отбиваясь от виверн.

– А мне родственники руки ломали, – не пожелала отстать Астрид. – И вниз головой подвешивали.

– Жаль, что это не помогло, – кивнул Гробаш. – Я работаю тут преподавателем уже триста лет, Дегатти. И выучил много отличных боевых магов. И тебя выучу. Хочешь ты того или нет. Однако индивидуальные тренировки были твоей инициативой. Бегать за тобой не будет никто. Это нужно тебе, а не мне. Я пошел тебе навстречу из жалости.

Астрид замолчала. Ее обуревали смешанные эмоции. В основном злость, но немного и… нет, в основном злость. А, еще голод.

– Сейчас мы либо идем на занятие, либо они прекращаются навсегда, – сложил руки на груди Гробаш.

– Но… там же котлеты… с пюре!.. – заволновалась Астрид. – В столовке!..

– У тебя есть десять секунд, чтобы их сожрать, – сжалился Гробаш.

Глава 12

В небе плыли воздушные шары. От огромных, надутых флогистоном, с людьми в корзинах, до маленьких, то и дело запускаемых детьми. Повсюду стояли торговцы со связками разноцветных пузырей, и трудно было увидеть ребенка, что не держал бы шарик.

– Дяй!.. – потянулись маленькие ручки.

Майно вручил шарик младшей дочери. А потом еще по одному – средней и старшей, которые не настолько пока повзрослели, чтобы отказываться. Тем более, что сегодня Аэфиридис, Воздушный День, так что все запускают змеев и шары, чествуя Вентуария.

На фестиваль явились всем семейством. Майно и Лахджа шли под руки, их окружали почти все фамиллиары, в самобеглой големической коляске ехала Лурия, а впереди всех вышагивали юные гражданки Мистерии, ученицы Клеверного Ансамбля – Астрид и Вероника Дегатти. Важные-преважные.

С красным и фиолетовым шариками.

– Так, но если мы встретим одногруппников, я отдам шарик тебе, – предупредила Астрид.

– Почему? – не поняла Вероника.

– Просто тебе можно с ним ходить, ты еще мелкая. А я уже слишком взрослая для такого.

– Мир вам, мэтр и мэтресс Дегатти! – раздался знакомый голосок.

Астрид торопливо сунула шарик Веронике… та не взяла!.. сунула Лурии… повернулась – и увидела девчонок из пятой спальни – Мелинетту и Вентроду.

И у них тоже были шарики! Плавали над головами!

Причем у Мелинетты – аж два!

– Так, отдайте мне свои! – быстро дернула сестер Астрид.

– Да почему?! – не поняла Вероника.

– У меня должно быть больше, чем у них!

Вероника вздохнула и отдала сестре шарик. А вот Лурия заупрямилась. Таращась на Астрид взглядом василиска, она вцепилась в свои красный и желтый шарики. Ее големическая коляска откатилась в сторону, уловив желание хозяйки.

Но не слишком далеко. Големическая коляска следует желаниям ребенка лишь до определенного предела. Первостепенна для нее техника безопасности, второстепенны – указания родителей, а уж воля того, кто в ней сидит – только на третьем месте.

– Астрид, не обижай сестер, – бросил Майно, кивая прохожим, улыбаясь и пожимая руки.

С тех пор, как он стал ректором, приветствовать его стали чаще и уважительнее. У него и всегда-то было полно знакомых в Валестре, а за последние полгода он вовсе стал публичной личностью, одним из членов правительства. Школяры и студенты вежливо с ним здоровались, почтенные волшебники приподнимали шляпы, а коллеги и приятели перекидывались словом-другим.

Астрид перестала вырывать у Лурии шарики. Все равно Мелинетта и Вентрода прошли мимо и не видят. А Лурия уже клацала зубами и пускала кислотную слюну. В отличие от старших сестер, она как-то научилась выделять ее по желанию.

И пользовалась этим.

– Да что с тобой такое? – с отвращением спросила мама. – Прекрати. Лурия, хочешь еще шарик?

Лурия задумалась. Она посмотрела сначала на красный, потом на желтый. Хочет ли она еще шарик? Возможно.

– Со мной все нормально! – заявила Астрид. – Почему меня не спросят, хочу ли я еще шарик?! Что, у вас теперь ваша Лурия, а остальные дети сданы в утиль?!

– Ты плохо себя ведешь. Кир тебе, а не шарик.

– И Клеверный Ансамбль – не утиль, – уязвленно добавил папа. – Если тебе Клеверный Ансамбль негож – значит, ты просто ленивая засранка.

Астрид сложила руки на груди. Вот такой сегодня праздник, значит. И шарика не дают, и ленивой засранкой обзывают.

Тем временем Лурия выпустила один шарик. Красный. С интересом посмотрела, как тот улетает в небо, сделала самую милую мордашку и сказала:

– Сяик уител. Мозя дьюгой? Нюююю!..

– Конечно, родная, – тут же купила новый у проходящего мимо клоуна Лахджа.

– Ага! – выпалила Астрид. – Она, значит, может попусту переводить шарики, и ей ничего?!

– Астрид, Лурии два года. Как тебе не стыдно сравнивать себя с двухлетним ребенком?

– Ей два года и четыре луны!

Астрид зло посмотрела на Лурию, уже получившую новый красный шарик. Перевела взгляд на улетающий старый. Она могла слетать, догнать его и снова иметь шарик. Но она уже не хотела.

В последнее время с Астрид все как-то плохо обращаются. И совершенно незаслуженно причем.

Возможно, конечно, ей и самой стоит что-нибудь предпринять для изменения ситуации. Чтобы окружающие не были такими глиномесами. Но почему даже родители-то?

– Мама и папа, извините, если я плохо себя вела, – произнесла она, сделав над собой усилие. – Простите за все то зло, что я вам