Игра на инстинктах - Саша Кей
Все могло быть.
Но не с Демидом.
Вместо этого я получила медовый месяц под капельницей, потому что перелеты оказались мне не по зубам, вреднючую дочь и мужа, помешанного на ней. Стах до сих пор не может мне простить, что я сломала ему друга. Это он еще не в курсе, что скоро станет крестным. Мы постоянно треплем друг другу нервы, и с наслаждением миримся.
Чего только стоит притащенный Артемьевым собачий пояс…
— Фрось? Ты не рада? — настороженно уточняет Демид, который изначально новость о втором ребенке принял с нездоровым энтузиазмом.
— Я не рассчитывала на геометрическую прогрессию, — честно говорю я.
Роды дались мне не так уж сложно, а вот первые полгода после них вспоминать не хочется, и это при том, что Артемьев по максимуму обеспечил мне разгруз. Правда, сейчас Санька только радует.
Но с новыми детьми до этого светлого момента нужно еще дожить.
И у меня съемки на носу. Опять в кадре буду вся распухшая.
У меня как раз совместный проект с Осинской, которая уже пришла в форму, а меня снова разнесет. И вот знаю уже, что она рожала от Вани, и все ее внимание направлено на него, а все равно Татьяна меня бесит, потому что у них когда-то с Демидом было.
Это кстати было шок-контентом, когда Артемьев рассказал мне, кто отец ребенка Осинской. И я подумала, что бог меня миловал. Не представляю, что бы я чувствовала, если у нас с Ваней все сложилось, а потом появилась Татьяна.
— Фрось, ты же не будешь делать глупости? Сбегать там в Питер, бросать меня в черный список… — прищурившись, уточняет Демид.
— Ну уж нет. Страдать будем вместе, — фыркаю я. Спокойствие Артемьева действует на меня ободряюще. Раз он не паникует, то и я не буду.
Демид притягивает меня к себе и гладит по голове:
— А ты говорила, что все кресла не пригодятся. Главное, работать в нужном направлении.
Я икаю.
Это звучит, как обещание, потому что в этом направлении Артемьев работает все так же упорно, как и три года назад.
— Фрось, я все-таки куплю нам конюшню. Детям полезно, — бубнит он мне в макушку.
Демид так стискивает меня, что я понимаю: не важно, как все могло быть.
Главное, что с ним.
Кто еще бы меня вытерпел? Только такой стервец, как он.
— Кажется, — шмыгаю я носом ему в рубашку, — сегодня я кое-кому наконец покажу, какой я жокей.
