Развод в 45. Я тебя не прощаю - Александра Салиева

приближается пик. Двигаюсь быстрее, глубже, доводя нас обоих до столь нужной грани. Оргазм накрывает волной – мощной и всепоглощающей. Аж перед глазами меркнет. Мы замираем, прижавшись друг к другу, пытаясь отдышаться. Но я и тогда обнимаю её, прижимаю к себе, не собираясь отпускать даже на один самый маленький миллиметр.

Теперь всё по-другому.

Теперь всё правильно.

Теперь она вся моя…

Глава 18

Жара. Да что там жара. Настоящее пекло.

И это только начало лета, вечер!

Сидя в ресторане, я возношу хвалу тому, кто придумал кондиционер. Напротив меня в серой классике сидит темноволосый мужчина тридцати шести лет – мой адвокат. Молодой специалист, но уже зарекомендовавший себя в своём деле, как один из лучших. Ученик отца Александра, который из благодарности тому согласился дать мне поблажку с оплатой.

Мы ждём, когда нам принесут чай с пирожными, и тихонько обсуждаем последние штрихи в моём деле.

– В целом, у нас всё готово. Остаётся дождаться получения свидетельства о разводе и можно запускать процесс, – подводит Игорь итогом.

Это не первая наша встреча за последние три недели, но именно сегодня я слышу заветное и долгожданное: "Всё готово!"

– Даже не представляете, как меня это радует, – улыбаюсь я ему.

Адвокат кивает, принимая мой ответ.

– Но я всё равно напоминаю, что лучше бы вам попробовать договориться с мужем по-хорошему. Процесс не будет простым и быстрым, так что если есть возможность избежать его, лучше им воспользоваться.

– Я помню, да. Но мой муж по-прежнему не намерен идти на контакт, а ждать, когда он передумает, я не могу и не хочу. Да и сомневаюсь, что он передумает. Гриша не из тех, кто умеет уступать, – кривлюсь.

На самом деле с последней нашей встречи я лишь раз попыталась с ним встретиться, чтобы попробовать договориться. Выслушала очередную тонну грязи в свой адрес и повесила трубку. Нет, с ним не договориться.

– Понял вас, Лидия Егоровна. Суд так суд, – улыбается Игорь мне ободряюще.

В этот момент нам приносят чай, и мы ненадолго замолкаем. А когда вновь остаёмся одни, он переводит тему на попроще.

– Не сочтите за грубость, но вы сегодня выглядите особенно восхитительно. Постоянно улыбаетесь. Будто не у вас впереди, возможно, долгие месяцы напряжённого процесса.

Я на его слова только снова улыбаюсь и пододвигаю ближе к себе блюдечко с тирамису.

– Не поверите, но я действительно счастлива, – признаюсь, берясь за ложку. – Сперва злилась, обижалась, а потом поняла, что развод – это не приговор. Это рубеж между старой и новой жизнью. Тем более, рядом со мной полно людей, поддерживающих меня.

– Например, ваш Андрей? – припоминает мне прошлую встречу, на которую я явилась вместе с Громом.

– И мой Андрей, – улыбаюсь шире.

Удивительно, но я такого воодушевления от отношений даже в самом начале встреч с Григорием не ощущала, как сейчас, с лучшим другом. Мы живём вместе, спим вместе, но воспринимается это всё совсем иначе. Я будто парю над землёй на невидимых крыльях за спиной. Как реально глупая пятнадцатилетка в период пубертата. Но как мне это нравится! Я живая! В груди распирает, как будто в лёгкие гелий накачали. Как дурочка, хожу и всем улыбаюсь вокруг, даже незнакомым людям.

Ко всему прочему, мои семена потихоньку всходят. Мужики из деревни установили мне полив. Нанятые Громом рабочие перестраивают хлев под оранжерею и ремонтируют дом. И я даже думать не хочу, в какую сумму обходится ему это занятие. Я бы предложила отдать ему свои денежные запасы, но он же обязательно разозлится на меня из-за этого, так что молчу. Просто радуюсь, что он у меня есть.

Словно почувствовав, что я о нём думаю, телефон в сумочке принимается вибрировать. А достав, я вижу на дисплее имя Грома.

– Прошу меня простить, – улыбаюсь адвокату, после чего поднимаюсь из-за стола и иду в коридор, где мой разговор никому не помешает. – Привет, – отвечаю уже там.

– Привет, красавица, – доносится из динамика мягким голосом, заставляющим моё сердце биться чаще. – Как встреча с адвокатом?

– Всё хорошо. Мы готовы к боевым действиям, – рапортую бодро.

– Отлично. Тогда как насчёт прогулки по набережной перед сном?

– Отличная идея!

– Ты дома? – уточняет Гром.

– Нет, до сих пор на встрече с Игорем. Мне надо ещё где-то минут пятнадцать.

Как раз и он сам тоже выйдет из офиса.

– Хорошо, тогда дома и увидимся, – подводит итог.

– Хорошо, до встречи, – киваю, пусть мой собеседник и не видит этого.

Звонок сброшен, а я продолжаю стоять на месте, кусая губы от волнения. В мозгах поселяется слишком плотный розовый туман, и мне нужно время, чтобы изгнать его оттуда.

Дожила…

Но я солгу, если скажу, что мне не нравится это состояние. Наоборот. Слишком нравится. Иногда ловлю себя на том, что не дышу рядом с Громом, так страшно потерять это ощущение. Знаю, что рано или поздно эйфория пройдёт, притупится, поэтому пью эти ощущения до дна, пока могу. Мне бы просто успеть запомнить, сохранить их в себе, чтобы никогда не забывать, пронести до конца жизни.

Я ведь не зря сказала Грому в тот день. Если бы я знала о его чувствах в те времена, никогда бы не посмотрела на Гришу, как на парня. Да и в принципе не посмотрела бы на него подобным образом без этих идиотских записок. Мне же Гром нравился с самого начала. Который, как я думала, совсем не интересовался мной, как девушкой. А в итоге всё наоборот. До сих пор не верится, что мы с ним такие идиоты. Впору сказать Григорию спасибо за то, что он такой мудак. Будь иначе, я бы никогда не узнала, что значит быть любимой таким мужчиной, как Гром. Что значит бежать домой, боясь опоздать к его приходу. Или принимать душ за две минуты, а потом ещё за две стараться успеть одеться и накраситься. Чтобы, когда раздастся долгожданный щелчок замка входной двери, бросаться поприветствовать его, а затем кусать губы в смущении от его реакции при виде меня.

– Красавица, ты решила меня до инфаркта довести? – усмехается Гром.

Но хриплый голос с головой выдаёт то, насколько ему нравится увиденное.

На мне простенький сарафан тёмно-бежевого оттенка длиной до колен, провокационно расстёгнутый на две нижние пуговки. Талию подчёркивает тканевый ремешок в тон наряда. На ногах туфельки на низком каблуке. Волосы я оставила распущенными, лишь присобрав передние пряди заколкой на затылке. И я едва не принимаюсь его по-детски теребить, пока серый взор медленно скользит по