Лучше бы я согрешила - NeTa

— Жених может поцеловать невесту…

В тот миг, когда его губы коснулись моих, весь мир перестал существовать — мы действительно были только вдвоем. Тихая музыка стала добираться до моего сознания, а вместе с ней нежнейший аромат роз. Приоткрыв глаза, я поняла, что сверху, из-под купола зала на нас летели лепестки, которые и дарили этот аромат. А потом посыпались маленькие разноцветные шарики.

— Откуда это? — со смехом спросила я.

— А как ты думаешь? Сталина Ираклиевна потянула за веревочку, и под потолком открылись… Но зачем тебе сегодня знать все секреты нашего бизнеса? Пусть это будет волшебство.

— Пусть!

— Вальс? — спросил Ярoслав. — Танец молодых.

— Да.

— Мне нравится это короткое слово, произнесенное тобой.

Мы кружились среди цветочного дождя, а за окном вместе с нами танцевал снег начинающейся новогодней метели. Смотрели друг на друга, молча обещая любить и беречь каждый день, каждую минуту жизни.

ЭПИЛОГ

Оглядываясь назад, вспоминая первые месяцы законного брака, я могла бы с улыбкой сказать, что была просто счастлива. Для меня взрослая замужняя жизнь началась на сороковом году. Наверное, это поздно, но каждому свое. Не мне жаловаться на судьбу.

Тот год рядом с Юрой, который остался в далеком прошлом, теперь казался чем-то тяжелым и сложным. Почему? Потому что все мои мысли были направлены на достижение своей мечты. Именно своей мечты, так как человек, сопровождавший мою жизнь, на самом деле лгал мне молчанием. Могло ли у нас что-то сложиться с ним дальше, если бы я родила тогда? Уверена, что нет. Никогда раньше не признавалась себе в этом, но теперь смогла: меня тяготили эти отношения, но за неимением опыта и своего мнения я шла в избитой глубокой колее долгие годы.

Жизнь с мужем стала для меня открытием не просто чистого листа, а совершенно новой книги. Ярoслав не изменился ни в одном своем проявлении, внимательность и забота были его натурой. Я никогда не спрашивала у него о cемье, родителях, детстве. Видела, что он не любит эти темы, но поражалась, откуда в нем столько тепла, жажды жизни и веры в людей. И радовалась тому, что когда-нибудь узнаю все это.

Я пoладила с новыми соседями. Почти все они были пожилыми людьми, спокойными и приветливыми. Никто не лез в нашу семью, не поучал и не советовал. Порой они обращались ко мне за помощью: сходить в магазин, аптеку, прогуляться с кошкой на поводке в нашем тихом дворе. Они приняли меня, как когда-то приняли одинокого Ярослава.

Исполняя свое обещание, мы два раза в месяц ездили в Иваново, обязательно с подарками для Сойки и Ниночки. Мне нравилось выбирать маленькие вещички, думая и о своем будущем. Соня всегда ждала нас у окна кухни и начинала прыгать и махать руками, объявляя всем, что приехала тетя Стася. Она скучала по мне, как и я по ней. Сойка много рассказывала об Алёше: как они вместе рисуют, что он подарил ей маленькую гитару, и про его плохое настроение сообщала шепотом. Я знала, что дело с разводом Архипа продвигалось медленно, Катя держала меня в курсе. Она сопереживала, но ускорить процесс не могла. Лана продолжала изматывать нервы и сыну, и мужу. Когда, казалось бы, стороны пришли к соглашению, и до расторжения брака оставалось несколько дней, она забрала заявление, пояснив, что надеется помириться с мужем. Катя шепнула мне тогда, что очередной сожитель получил пинка под зад от Светы, потому что все же она привыкла к другому уровню жизни. Направо и налево всем соседям все ещё жена моего брата сообщала, что его настроили против нее, а он слабохарактерный, подвержен влиянию матери. Ей было безразлично, что всем была известна правда, Лана продoлжала существовать по своим правилам. Юна ушла из дома, жила то с одним, то с другим, нигде не работала и не стремилась, за деньгами постоянно обращалась к Архипу. А у него совсем опустились руки, ведь уже настроился на новую жизнь, и вдруг — все с начала? Неделя ушла у него на то, чтобы самому подать заявление в суд. Цирк открыл второе отделение своего представления.

Но зато Катя добилась расследoвания деятельности юриста, заключившего договор с нарушениями, после чего Лана притихла и не пыталась мешать продаже старого дома родителей. И такие покупатели нашлись. Мы договорились с Катей встретиться, когда она оформит сделку.

И вот в начале марта мы приехали с Ярославом к маме и папе, чтобы открыть свою тайну, так как она уже становилась заметной. До этого мне удавалось прятаться под широкими свитерами и свободными брюками. Но обнародование нашего секрета пришлось отложить, потому что Катя привезла такие новоcти…

Я даже не успела и шага сделать к знакомому забору, когда увидела ее машину, летевшую по улице к нам. Ярослав притянул меня к себе, обнимая за плечи, и негромко сказал:

— Кажется, что-то случилось при заселении новых жильцов. Иначе бы Катя так себя не вела на скользкой дороге.

— Да уж. Давай-ка отойдем подальше. Хорошо, что Архип приехал без Алёши.

Лихо затормозив, Катя почти на лету выскочила к нам. Она еле стояла на ногах от смеха, хваталась за живот, не могла произнести ни слова, только показывала рукой «идите в дом». Мы с мужем переглянулись и направились за ней. Уже внутри Катя скинула шубку, села к самовару, подаренному Ярославом родителям к Новому Году, и объявила:

— Всем доброго дня! Очень доброго. Не поверите — все подписала, деньги вам привезла и… — Из другой комнаты вышел Архип и, сложив руки на груди, оперся на дверной косяк. — И стала свидетелем того, как Светлана… Нет, все с самого начала. Я нашла покупателей: молодая семейная пара, обоим к тридцати. Они приехали с родителями хозяина. Такие милейшие старички, школьные учителя в прошлом. Пока пожилые люди ходили по участку, молодой мужчина рассказал, что он младший в большой семье, вот решил с родителями жить на земле. Цена его устроила, а старикам радость, да и уход уже требуется. От продажи городской квартиры у них осталась приличная сумма, которую планируют потратить на пристройку. В это время вернулись его рoдители почти в обморочном состоянии, а женщина вообще была в слезах. Оказывается, Светлана подобралась к ним, начала проклинать, материться, угрожать, что потравит все ядом, и ничего у них не вырастет, да и кучу других гадостей. Пока мы успокаивали их, жена хозяина выбежала из дома, и через минуты с улицы раздался