Малышка для свирепого. Продолжение - Лекси Смит

сих пор прокручивается в моей голове. Я боюсь. Мне страшно оставаться здесь. Страшно принимать от него что-либо. Мысли путаются. Я не хочу никуда ехать. Не хочу оставлять его.

Эмир, где же ты?

Глава 42

Мне не нравится это место. Все здесь вызывает у меня опасения. Обстановка, охрана, которая периодически заходит сюда. Даже еда. Я не могу к ней прикоснуться. Боюсь, что если съем что-то, то снова усну, и меня увезут отсюда. Отправят как можно дальше от Эмира, а потом…. Что будет потом? Что будет, когда я рожу? Они заберут моего ребенка? Нет! Я не готова к этому. Не хочу…

— Слушай сюда и запоминай! — с шумом ставит поднос, заставляя меня вздрогнуть, а после берет за подбородок и начинает говорить: — Тебе говорят, ты делаешь. И прежде чем что-то вякать, лучше подумай о своем щенке! Ты жива только благодаря ему! Запомни эти слова! Окажись ты в другой ситуации, обслужила бы всех по полной программе. Ты всего лишь разменная монета, которой можно неплохо поживиться….

Заслоняю живот руками и чувствую, как мой малыш толкается. Мужчина ухмыляется, глядя на меня.

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Ему плевать на меня. А мой малыш никому не принадлежит. Он только мой и Эмира. Никто к нему не притронется. Никто!

— Не смей ко мне прикасаться! Это ребенок, а не щенок! — отвечаю ему. — А собака здесь только одна, и та пытается выслужиться перед хозяином.

— Сука! — рычит и заводит на меня руку, зажмуриваюсь, прикрывая живот.

Ничего не происходит. Я слышу какой-то шум в стороне и вздрагиваю, когда моего плеча касается чья-то рука. Тело вздрагивает.

— Анна, успокойся! — слышу знакомый голос. Этот голос. Этого ведь не может быть! Не может… Открывая глаза и медленно поворачиваю голову на голос. Передо мной стоит Сивый. Он и Бес везли меня в больницу, а потом…. Потом я очнулась здесь.

— Н…. не трогай меня! — одергиваюсь и прижимаюсь к стене.

— Послушай! Тебе никто не пытается навредить. Ты должна поесть! Подумай о ребенке! — говорит мне. — Он— то, в чем виноват?

— Ты предал Эмира! Зачем? — задаю вопрос. — Что здесь вообще происходит? Кто был тот человек?

Сивый мотает головой, а затем встает и подходит к окну. Он смотрит вперед и тяжело вздыхает. Видимо, пытается подобрать слова. Пытаюсь встать с кровати, но не успеваю. Делаю глубокий вдох, когда он поворачивается ко мне со словами:

— Не нужно этого делать, — говорит так, словно предупреждает меня. — Ты не в том положении, чтобы бегать. И отсюда не сбегают, Анна. Это не дом Эмира. Здесь все устроено иначе. Не глупи.

Смотрю на него и пытаюсь понять смысл сказанных слов. Что значит здесь все иначе? Он говорит загадками. Оставляя мне информацию на размышление. Только у меня не получается понять смысла. Я никогда не думала, что он сможет предать Эмира. Но я, оказывается, ошиблась. Эмир, видимо, о чем-то догадывался. Поэтому сказал мне, чтобы я не доверяла никому.

Сивый делает шаг в мою сторону, а я чувствую, как по телу пробегает холод. Слова Эмира врезались в мою голову, что и сейчас звучат как на повторе. Он ведь найдет нас? Не позволит ничему плохому случится…. Я не хочу потерять нашего ребенка. И не хочу, чтобы у меня его забрали.

— Понимаю, ты боишься, и твой страх оправдан, — говорит Сивый. — В твоей еде ничего нет. Можешь не переживать. Тебе вредно волноваться. Просто следуй тому, что тебе говорят! Не усугубляй положение.

— Какая тебе разница, вредно мне это или нет? Ты предал Эмира! Он убьет тебя…. И не просто убьет… Он не оставит здесь и ровного места!

— Тссс, — говорит, прикоснувшись указательным пальцем к губам. — Ты сильно много говоришь. Сядь и поешь! И не задавай лишних вопросов. Не зли хозяина дома. Для него ты ценный гость.

— Гость, которого держат взаперти, становится заложником! — вырывается из меня. — Мне нужен свежий воздух!

Я не могу сидеть в этих четырех стенах под замком. Они должны это понимать. Бежать в моем положении рискованно. Я простая пленница черт знает, в каком месте и черт знает с кем. Мне здесь, повторюсь, не нравится. И мое мнение никого тут не волнует…

— Зачем ты привез меня сюда? — подхожу к Сивому и ударяю его в грудь. — Зачем обрек меня на очередные страдания?

Сивый перехватывает мои запястья и делает шаг назад. Он не даст мне ответа. Боится чего— то или не понимает, что делает. Так, Анна, нужно успокоиться. Мне нельзя истерить. Не сейчас…. Делаю глубокий вдох и медленно сажусь на кровать. Нужно подумать, что я могу сделать. Мне не кому здесь доверять. Человек, которому Эмир доверил наши жизни, предал его. Меня заперли в каком-то доме, из которого так просто не выбраться. Должно же быть хоть что-то.

— Анна? — говорит Сивый, прикоснувшись к моему плечу.

— Не смей! — поднимаю на него взгляд, полный боли и отчаяния на человека, который работал на Эмира, и говорю: — Не смей ко мне прикасаться! Я доверяла тебе! А ты… Ты предал не только Эмира. А теперь убирайся! Только запомни, я никуда не поеду! — говорю, стараясь быть уверенной, но мой голос дрожит. Понимание того, что меня все равно никто не услышит, наоборот, угнетает. Я будто в водовороте всех событий. В самом их эпицентре и не могу отсюда выбраться.

Но поесть мне нужно. Если я буду голодать, это скажется на ребенке. Я не хочу рисковать его здоровьем.

— Ты глубоко ошибаешься! — говорит и уходит.

Слышу, как с обратной стороны повернулся замок. Меня держат здесь взаперти. Даже Эмир себе такого не позволял. Он никогда не запирал меня в спальне. Я могла ходить по дому, пусть даже и под присмотром охраны. А здесь я будто зверушка, запертая в клетке, из которой нет спасения.

Все эти стены в пудровых оттенках, свежие цветы на столе, кресло возле небольшого стеллажа с книгами. Мне не нравится здесь ничего. На меня давит вся эта обстановка. Здесь невозможно спокойно находиться. Даже воздух какой-то спертый.

Взяв себя в руки, я смогла через силу поесть немного супа. Но даже несмотря на то, что мне ничего не подмешали, еда все равно кажется отвратной.

Тревожные мысли о том, что меня могут отсюда увезти, не исчезают. Их, наоборот, становится еще больше. Я не знаю, кто был тот человек, который говорил со мной. Сажусь на кровать, пребывая в раздумьях. Пытаюсь переварить информацию, полученную