Хозяин тайги - Елена Синякова

осознания того, что кому-то ты необходима. И желанна.

- Спи, моя Гулька. Я буду рядом с тобой.

Эти слова еще долго звучали в ее душе, разливаясь в теле теплом и умиротворением, когда девушка засыпала с мягкой довольной улыбкой на губах.

Она уснула так крепко, что уже не чувствовала, как Гром гладил ее ладонью по плечу, и укрывал пледом, боясь, что она может замерзнуть, хотя рядом с ним сделать это было просто нереально - медвежья кровь грела и жгла всех, кто находился рядом.

Он поднялся спустя некоторое время, чтобы подкинуть еще дров в печку, не давая остыть дому, и впустил наглого любопытного кота, который стал громко мяукать и скрестись в дом, чтобы понять, что там такое происходит. И все ли в порядке с его человеком.

На Грома мохнатый наглец косился недовольно и с видом настоящего хозяина этого дома, но хотя бы не шипел и не кидался – благоразумно понимал своим кошачьим умом, что такой хищник, как Гром, ему не по силёнкам.

А Гром улыбнулся наглецу и без труда нашел под полом тазик с начищенной рыбой, чтобы дать вечно голодному коту любимой еды.

Он мог бы съест эту рыбу еще живой - для кота это не было бы проблемой. Но Гуля жалела всех и только что на филе не разделывала для своего пушистого любимца.

- Любишь свою хозяйку? - тихо обратился Гром к коту, присаживаясь на пол обнаженный, и наблюдая за тем, как Дымок неторопливо прошагал до рыбы и стал кушать с видом побитого интеллигента, потому что знал, что больше торопиться некуда и еда всегда будет в достатке.

Своей гулящей кошачьей душой он любил девушку.

Даже в какой-то мере переживал за нее.

- Любишь. И правильно. Она тебя тоже любит.

Кстати, пёс из леса тоже был поблизости.

Морды своей не показывал, но был на чеку, готовый броситься и помочь человеку, который был для него так добр.

Среди людей у Гули друзей не было, не считая тех бабушек.

А вот среди живности они уже появились, но так даже было лучше.

Гром не мог долго без своей девочки, а потому скоро прилег рядом с ней, обнимая спящую со спины, и улыбнулся, когда Гуля во сне что-то пробормотала сладко и тут же прижалась к нему.

Она тянулась к нему даже во сне, сама того не понимая. И это радовало его медвежью душу, окутывая давно продрогшее окаменевшее сердце словно в теплое одеяло.

Мужчина тоже задремал, а потом незаметно уснул, не выпуская девушку из своих рук.

Придет утро, и они все повторят с самого начала.

А пока девушке нужно было дать немного времени на спасительный и восстановительный сон.

************** Гром проснулся не от звука.

В домике было по-прежнему тихо и по-своему наверное даже уютно – тихонько потрескивал огонь в печи. Кот мурчал себе под нос, сытый и довольный тем, что его человек рядом. За стенами легко и незаметно шелестел едва заметный ветер. И стоял аромат их долгожданной и такой желанной близости.

Но что-то неумолимо изменилось.

Медведь еще не понял до конца, но по позвоночнику прошел озноб, и в груди сдавило от чего-то вязкого и не хорошего.

Люди называют это предчувствием.

А Гром бы сказал, что его разбудили звериные инстинкты.

И не просто разбудили, а черт возьми дали такого смачного пинка и заорали внутри, что шкура и правда встала дыбом, даже если он был в облике человека.

В лесу творилось что-то плохое.

Гром приподнялся на локте, прогоняя остатки липкого глубокого сна, и тут же принюхался, прощупывая метр за метр леса в поисках того, отчего ему было так погано внутри.

Он чувствовал боль.

И панику.

Природа не умеет кричать от боли.

Ее стон никогда не услышат люди.

А он чувствовал эту боль так, что внутри поднялась желчь, давая понять, что все чертовски плохо.

Медведь поспешно поднялся, и первым делом перенес аккуратно Гулю на теплую печку, устраивая девушку так, чтобы ей было тепло и уютно. А сам осознавал, что в лес пришла беда.

Что лес гибнет и стонет от невыносимой боли, а вместе с ним кричат от ужаса и боли все животные.

К счастью, девушка не проснулась, когда Гром смачно выругался и первым делом ощутил близкое присутствие Бурана рядом.

Друг уже несся к нему, чтобы рассказать все то, что он еще не знал, но уже понимал.

Горит его лес.

И драгоценное время упущено, чтобы можно было обойтись малой кровью.

Гром вылетел из домика, забыв про вещи и про то, что он был совершенно обнаженный - просто для медведей такой вид был обычным и привычным, чего нельзя было сказать про людей.

Буран уже спешил к нему, молниеносно пересекая поле - мрачный, сосредоточенный и хмурый.

Уже даже по виду друга и товарища можно было понять, что дело дрянь!

- Где? - прорычал Гром, стоило им только поравняться с Бураном посреди высокой травы.

- С Лысой горы началось, - без лишней воды отозвался мужчина, и они оба ринулись в нужном направлении.

И какой только псих назвал эту гору именно Лысой, при том, что она была настолько пышна растительностью, что берсеркам порой приходилось валить деревья, чтобы пробраться к нужному месту? И проблема была в том, что как раз под этой самой горой, которая раскидывалась на много километров в разные стороны, была одна из деревень.

- Штиль уже в курсе?

- Да. Собирает своих ребят и плотно общается с пожарными.

Гром только нахмурился и перешел на бег.

Знал он уже этих пожарных!

С прошлого большого пожара эти люди в погонах показали себя не с самой лучшей стороны. Всем было плевать на лес и на животных, которые сгорали заживо, попав в ловушку огня – люди хотели только денег и искали выгоду даже в этом страшном событии.

- Нам бы своих тоже собрать, Буран!

Гром обернулся на миг в процессе бега, но ему не нужно было видеть лица друга, чтобы ощутить все его эмоции.

Сейчас он думал - каких «своих»?

Разве остались те берсерки среди их рода, которых можно было бы назвать именно так?

Все ненавидели молодого короля рода Бурых, и считали его методы правления слишком жестокими и несправедливыми.

Да, они были в корне не правы, но что это меняло сейчас?

- Тайга где? - снова кинул Гром, быстро обдумывая все варианты спасения леса, и пока