Хозяин тайги - Елена Синякова

же затвердел, и Гуля дернулась, глухо задышав.

Её чувствительность была выше всех похвал.

Гром упивался ее эмоциями, чувствуя, что сам стоит у опасной черты, перешагнув которую он уже не сможет себя контролировать, а значит, может натворить много дел.

Но ее желание и страсть, которые раскрывались так неожиданно и стремительно, сводили его с ума.

Они заставляли его рычать, уже не думая о том, что этим Гром может напугать ее.

- Я по тебе с ума схожу, девочка! - прорычал он и подался вперед бедрами с силой, отчего раздался шлепок, пока мужчина потянул свободной рукой девушку на себя под спиной, заставляя её выгнуться так, что ее грудь оказалась в полном его распоряжении.

Да, ради этого ему самому пришлось согнуться, но не было ничего слаще, чем услышать протяжный стон Гули, когда он втянул набухший сосочек в свой рот, и принялся играть с ним языком, продолжая двигать бедрами.

У него перед глазами посыпались яркие искры, когда Гром ощутил, что от этого прикосновения языка Гуля сжалась, и ее лоно мелко запульсировало, потому что кровь нагрелась до предела, разгоняя по венам адреналин, от которого каждую мышцу в теле выкручивало и выжимало насухо от тлеющего желания.

- Ты даже представить не можешь, какая же ты сладкая!

На коже девушки пронеслись волной мурашки, когда горячее дыхание мужчины коснулось второй груди, и он втянул в свой рот второй сосочек.

Гуля снова застонала, содрогнувшись всем телом, потому что ее накрывало горячей волной, которую она ощутила впервые.

Девушка еще не понимала, что происходит и почему в теле становится так тяжело. Невыносимо. Но так горячо и желанно, что хотелось закричать, чтобы только стало немного легче.

Но Гром-то знал!

Знал и пребывал в полнейшей эйфории, потому что совсем не рассчитывал, что невинная хрупкая девочка, у которой был первый в жизни секс, сможет кончить.

Он прекрасно понимал, что это происходило не с первого и даже не со второго раза. И часто даже опытные женщины не всегда могли достичь этого пика, особенно учитывая особенности секса с чистокровным берсерком.

Но даже в этом Гуля была настолько особенной и неповторимой, что сердце медведя отбивало чечетку и захлебывалось в эмоциях.

Она была настолько чувствительной и восприимчивой к ласкам, настолько отдавалась им без оглядки на собственную робость и боль, что для Грома это было настоящим чудом. Выстраданным и заслуженным чудом, потому что ни с кем из девушек он не был таким, каким был со своей Гулькой.

Он бы не смог быть ни с кем больше.

Только с ней.

Хрупкой, нежной, но удивительно страстной девочкой.

- Вот так, моя хорошая, - Гром чуть прикусил сосочек без слов понимая, что для девушки это было самое чувствительное место, и просунул руку между их бедрами, чтобы скользнуть пальцами во влажное горячее лоно, осторожно задевая клитор, отчего Гуля пронзительно вскрикнула, и выгнулась, широко распахнув глаза.

Жаль, что в этот момент девушка пыталась отдышаться, и понять, что же с ней произошло, а потому не видела, как вытянулось лицо мужчины, и он широко пораженно улыбнулся.

С ума сойти!

Гуля кончила!

Вот так с первого раза!

Эта истина была для него непостижима и завораживала так, что он все еще не мог прийти в себя, понимая, что он сам дышит так же равно и тяжело, как и девушка в его руках.

Она была влажная, порозовевшая от ласк и волны новых эмоций, с блестящими глазами и влажными прядками огненных волос, которые прилипли к ее лицу.

Он ласково отвел их в сторону, и поцеловал Гулю в кончик носа, чтобы осторожно выйти из нее и бережно положить на лежанку.

Девушке нужно было прийти в себя и понять, что произошло, потому что мышцы ее живота все еще подрагивали от неожиданно пережитого блаженства, а дыхание так и не восстановилось.

Да и самому Грому нужно было решить еще одну небольшую проблему.

Поцеловав Гулю в обнаженное плечико, он лег за ее спиной, и обхватил свой все еще возбужденный член ладонью, чтобы сжать его и завершить начатое.

Он давно не был с женщинами, но и кончать в Гулю тоже не собирался.

Девушка еще не знала, что с весны по раннюю осень заниматься любовью с такими, как Гром, было опасно не только из-за силы и размеров берсерков, но и потому, что именно в этот период от них можно было забеременеть.

А этого Гром допустить не мог.

Ни сейчас. Ни позже.

Никогда!

Он кончил хоть и быстро, но бурно, сцепив зубы так, что клыки случайно задели нижнюю губу и проткнули ее, отчего тут же выступила капелька крови.

Гром облизнулся и потянулся за своей брошенной футболкой, чтобы вытереться, как раз в тот момент, когда Гуля обернулась, пытаясь понять, что происходит.

- Всё в порядке? - прошептала она сипло и тихо, и Гром обнял ее сзади, прижимая к своей большой груди, где колотилось его влюбленное сердце.

- Всё просто отлично. Ты поразила меня, девочка.

Гуля снова покраснела, и быстро поморгала, пытаясь понять, не сделала ли она чего-то такого, что могло не понравится мужчине.

Но восторг в его глазах говорил больше слов.

Теперь она принадлежит ему – и не было ничего прекраснее и волнительнее этой мысли.

Отныне будущее не страшило Гулю.

Оно казалось светлым и уверенным рядом с Громом, который сгреб ее ручищей и прижал к себе так, что сначала даже было тяжело дышать. Но в этих крепких по-настоящему мужских объятиях было так приятно и так правильно находиться.

Словно сама судьбе вела ее к нему.

Мелкими неторопливыми шажками.

И жестоко выбивая землю из-под ног.

Но сейчас Гуля чувствовала, что она должна была находиться здесь. В этой забытой деревне.

И рядом с этим мужчиной, который не был похож на ангела-хранителя, но стал им с первого момента своего появления.

Теперь же, засыпая блаженным расслабленным сном под его могучим горячим боком, Гуля мечтала о том, что больше они никогда не будут расставаться, и каждый день станет настоящей лесной сказкой, о которой она мечтала, еще когда была ребенком.

- Спи, девочка. Набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся, - прошептал Гром, прикасаясь губами к обнаженному плечу девушки, на что она сонно улыбнулась и пробормотала:

- Почему?

- Потому что я захочу тебя снова. И в этот раз не смогу сдерживаться, как сейчас.

Щеки девушки заалели, а в груди разлилось теплой волной настоящее счастье. Огромное женское счастье