Форточница - Натали Лавру

Я грустно, но всё же улыбнулась. Кажется, во мне появилась капелька сил, чтобы дышать, думать и жить дальше.

Глава 24. Клин клином, или оборотная сторона слёз

Меня отстранили от школы на целую неделю. Как оказалось, не просто так. Помимо эмоционального отходняка, меня водили на очную ставку с обитателями псевдогнёздышка, встречу с адвокатом и к психологу.

Показания против нападавших я дала чётко. К тому времени я уже полностью овладела собой и осознала, что замалчивать детали произошедшего – это преступление против возможных будущих жертв.

Вскоре должен был состояться суд, после которого неудачливых насильников посадят.

Дело за малым, так как трое свидетелей дали показания в мою пользу, а преступники сознались.

Дядька Сашка отчего-то радовался, ну или бравадился. Он-то уже сиделый, знает, что с его статьёй судимости бомжацкая воля со всеми холодными-голодными ночами покажется ему раем.

А мне – всё равно, что сделают с ним. Пусть хоть залюбят до смерти. И поделом. Главное, что после суда я его долго не увижу. И вообще, может быть, уеду жить в другой город. Там уж как получится.

***

У психолога я ещё раз погрузилась в пережитый кошмар, проревелась, затем с помощью специалиста разложила ситуацию по полочкам. Выходила с сеанса с чувством облегчения на душе.

Психолог пригласила к себе и Костю, а я, стоя за дверью, внаглую подслушивала. Интересно же узнать, насколько у меня запущенная ситуация.

Из приватной беседы Кости с мозгоправом я почерпнула следующее: хорошо, что психотравма свежая, с ней легче работать; мне сейчас нужно как можно больше положительных эмоций; у меня сильная эмоциональная привязка к моему попечителю, если не сказать больше…

«Э-э… что? Какая такая привязка? Ты чего, тётя, разбазариваешь моё самое сокровенное? – с нехарактерным истеричным повизгиванием возопил мой внутренний ворчун. – Это же непрофессионально! Ноги моей здесь больше не будет!»

Из кабинета Костя вышел, как ни в чём не бывало. Притворяется? Или только я поняла, что имела в виду тётя психолог? Как же достали меня эти тайны! Скорей бы заветные восемнадцать лет…

***

По дороге в кафе (ибо дома кушать, видите ли, скучно) Костя завёл странный разговор:

– Наташ, у меня есть одна мысль… От родителей тебе досталась квартира, и она в плачевном состоянии и в старом доме. Я предлагаю продать её, а взамен купить новую.

– Чтобы купить новую, нужны две или три такие халупы, а у меня только одна, – покачала я головой. – Вот начну работать, сделаю там ремонт.

– Сама посуди: родительская квартира будет напоминать тебе о худших событиях в твоей жизни. А с новой квартирой можно поступить проще: взять в кредит недостающую сумму, сдавать жильё, пока ты живёшь со мной, а арендные деньги переводить в платежи.

– Ну… Я не знаю… – ответила я.

Идея хорошая. К тому же дядька Сашка знает адрес старой квартиры. Когда выйдет из тюряжки, может заглянуть поквитаться.

Но, увы, я ничего не знаю о том, как продавать жильё, какие на него должны быть документы. В этих вопросах я полный ноль. А Костя и так носится со мной, как с дитём малым. Как бы не перегорел.

– Когда тебе исполнится восемнадцать, ты можешь сколько угодно жить у меня, но если вдруг захочешь переехать, то лучше в нормальное жильё, – добавил Костя.

Ах, вот в чём дело… Он уже мечтает, чтобы мне скорее стукнуло восемнадцать, и отделаться от проблемной девчонки. Аккуратно, по-джентльменски, но всё же отделаться.

Много ли надо той самой проблемной девице, чтобы зареветь? Нет! Одна едкая, как луковый сок, мыслишка – и готово. Слёзы буквально брызнули из моих глаз.

– Наташа, ну что ты себе опять понапридумывала? – Костя съехал с дороги на обочину и остановил машину. – В чём дело?

Я замотала головой: ничего.

– Ну прости. Не хочешь – не будем ничего менять. Я думал, тебе понравится эта идея, – он взял меня за руку. – Скажи, что тебя так расстроило?

– Уф, – вместо ответа вырвалось у меня.

– Наташа, я же не знаю, что там у тебя в голове. Иногда мне… очень трудно тебя понять.

И хорошо, что трудно. И не надо. Вот дождусь совершеннолетия, тогда и признаюсь. Сама. Вот прям в лоб, чтобы Костя точно понял.

***

К следующим выходным я вернулась в относительную норму. Синяки по всему телу, правда, не спешили сходить, поэтому я носила дома длинные лосины и водолазку.

Было и хорошее в моём отходняке: Костя спал рядом со мной – оберегал от кошмаров и уже, кажется, привык, что я обнимаю его во сне, как плюшевого медведя, и закидываю на него ногу.

А когда всё вернётся на круги своя, мы снова будем спать порознь… Каждый-то день я не смогу имитировать кошмары. Так что надо ценить и использовать то, что доступно мне сейчас.

Все выходные мы бездельничали: смотрели фильмы и ели заказную еду. Этакая расслабуха перед возвращением к делам насущным.

Костин отпуск за свой счёт кончился, а у меня с понедельника начинается школа, скалодром и волонтёрство в доме малютки. А ещё кое-кто пообещал по возможности забирать меня по пути с работы. Как ни крути, хорошо.

***

Этой осенью к нам на скалодром пришли две новенькие девчонки, Даша и Аня, мои ровесницы. Эти, в отличие от Тани, действительно хотели заниматься, но не тут-то было! Их атаковал Ярик со своими приставаниями и непотребными песенками.

Ещё из коридора я услышала голос своего товарища:

Обернись назад, обернись назад,

И ты увидишь толстый жирный зад…

Это Ярик развлекал новеньких девочек в раздевалке, а те сидели с лицами, выражающими недоумение, граничащее с испугом.

«Куда мы попали?» – застыл в их глазах немой вопрос.

– О! Звезда наша пришла! – поприветствовал меня Ярик. – Где пропадала неделю?

– Болела, – ответила я. – Ты чего тут горланишь? Они же сейчас разбегутся! – шикнула я на него.

– Обидеть поэта может каждый! – надул губу титькой он. – Они меня, между прочим, слушали, раскрыв рты! – он обернулся к невольным слушательницам. – Правда, девчата?

Те переглянулись друг с другом и промолчали.

Тут мне на помощь пришла Саша и всех выгнала в зал.

Но и во время тренировки, пока мы по очереди проходили дорожки и страховали друг друга, Ярик умудрился закатать новенькую, Дашу, в мат, оседлать её сверху и щекотать за пятки. Та визжала, будто её режут.

Знаем мы такое. Проходили. Это боевое крещение Яриковыми пытками. Недаром же его прозвали Щекотилой.

Мне за попытку освободить пленницу тоже перепало, только в моём