Сказания пыльных миров. Том 4. Громовержец - Ярослав Кожедуб
— Чаю?
— Можно, — с облегчением ухватился я за подвернувшееся предложение. Учитывая, что после возвращения я в госпиталь так и не заглянул ни разу, мне было немного неловко. Мягко говоря. Тем более что и сейчас я заглянул не просто так, а по делу. — Тебе помощь с пациентами не нужна?
— Да не, Ник справляется, — отмахнулась девушка, ухватив меня за руку и потащив в сторону подсобки. — С тех пор, как гражданские почти все уехали, гораздо меньше работы стало. У нас же зимой большая часть не с ранами была, а с кашлем и температурой. А сейчас и солнце уже греть начало, и народа в замке поменьше, да и те, что остались — в основном воины, с высокими характеристиками, их болезни так просто не берут.
Проследовав за девушкой, я окинул взглядом лазарет — действительно, практически пустой. Лишь в противоположном конце помещения дремал однорукий мужчина с сединой на коротко стриженных висках. Тинни перехватила мой взгляд и пояснила:
— Это Айк, из разведчиков, он валяется у нас уже третий день. Сам понимаешь, руку даже при помощи заклинаний быстро не отрастить.
— Да… да, — я невольно прикипел взглядом к туго перебинтованной культе и мысленно поморщился, представив все проблемы, с которыми столкнулся бы я в аналогичной ситуации. Даже с учётом Восстановления.
— Расскажешь, как прошло ваше путешествие к оркам? Сейчас, подожди, — втащив меня в подсобку, Тинни с горящими глазами усадила меня за стол и забегала по довольно большому помещению, подготавливая всё к чаепитию. Гремя посудой, крикнула. — Разожги камин, пожалуйста!
Я молча присел возле внушительного каменного сооружения (в Лепестке вообще все камины отличались, мягко говоря, монументальностью), сгрёб в сторону угли и уложил полешки, сваленные в кучу поблизости, «колодцем». Выпустил струйку Огненного потока, хорошенько прогрев сыроватые дрова, после чего закатал рукав и спокойно засунул в центр уже занявшегося сооружения небольшой, но весьма горячий шарик Искры. Огонь довольно загудел, подёргался из стороны в сторону — и успокоился, взметнувшись ровным, потрескивающим пламенем.
Второе заклинание, конечно, было уже избыточным — но почему бы не прокачать сразу два, если маны хватает? Тем более что до Магии Огня было уже тоже недалеко, нужна была лишь еще пара-тройка рангов Искры.
— Всё, садись уже, рассказывай, — девушка пихнула меня бедром, кивая на стул. — Голодный?
Я лишь улыбнулся в ответ, глядя, как Тинни расставляет по столу вазочки и тарелочки — варенье, мёд, бублики… Пока нас не было, проблемы с продовольствием в Лепестке стали гораздо менее острыми. Людей стало меньше, да и вместе с военными из столицы пришли караваны с продовольствием. Окончательную же точку в этом вопросе поставили, как ни странно, орки. Как только всем стало известно о приближающейся орде, два оставшихся северных барона, до которых эта напасть должна была докатиться лишь после Генссена, молча и в кратчайшие сроки прислали кучу еды на случай осады. С одной стороны — красивый жест, с другой… ну, по большому счёту, они просто выигрывали время для себя. Хотели быть уверенными, что Генссен в случае долгой осады будет спокойно сидеть и удерживать эту орду от дальнейшего движения, а не полезет в самоубийственную лобовую атаку из-за закончившихся припасов.
Как по мне, идея сомнительная — сильно сомневаюсь, что орки будут долго сидеть и ждать. Скорее пойдут на штурм, пусть сначала и попытаются уменьшить потери, насколько это возможно. Но еда лишней в любом случае не была.
Кот, высаженный из-за пазухи, зевнул, обозревая богатство, расставленное перед ним. Учитывая, что куда я — туда и он, фамильяр был, мягко говоря, уставшим: всё то время, что я без сна и нормального отдыха наматывал круги вокруг орочьей армии, он находился у меня за пазухой. И хотя ему как раз-таки удавалось урывками подремать, он всё равно после возвращения был постоянно крайне сонный и недовольный. В том числе и сейчас.
— Чаю мне тоже налейте, — хмуро стрекотнул геккончик, вцепившись зубами в бублик и утащив его подальше от нас. — А то что, мне всухомятку давиться, что ли? Ни стыда, ни совести…
Я лишь вздохнул, переведя просьбу (хотя скорее наглое требование) Кота на леварийский для Тинни. За прошедшие недели и месяцы геккон вырос настолько, что перестал помещаться у меня в ладони — и останавливаться пока не собирался. Вместе с ростом, как и у всех подростков, у фамильяра конкретно испортился характер… и изменились вкусы. Теперь вместо насекомых он спокойно ел человеческую пищу (что, надо признать, было весьма удобно — насекомых для его подросшей туши приходилось ловить уже чересчур много), а в свободное от еды и сна время жаловался на всё подряд, хамил, хандрил, просил найти ему красивую ящерицу женского пола, пробовал себя в стихосложении… хорошо хоть ману поставлял исправно.
— А ему не вредно? — обеспокоенно уточнила девушка, потянувшись за чайником.
Кот поднял голову, вперившись глазами-бусинками в девушку и, поразмыслив мгновение, продекламировал:
Жадность не красит
Никого, даже дев молодых
Чаю налейте.
— Что он сказал? — с интересом уточнила Тинни.
— Эээ… — покосился я на ящерицу, спокойно грызущую бублик. Ладно, это проще замять, чем объяснять. Вот же послали боги… менестреля. — Непереводимая игра слов на гекконьем. Возвращаясь к теме — нет, ему не вредно. Да и он давно, ещё в орочьих лесах человеческую пищу распробовал. Вроде живой. Пока.
Рассказ затянулся надолго. Добрых полчаса я, попивая чай, расписывал наше путешествие: как мы скакали по веткам в десятках метров от земли, как пытались подраться, а потом улепётывали от Арр'Так Каруна, как спасали родителей и Зигфрида с Ятреей…
— … ну а потом нас уже перехватил по дороге один из патрулей и проводил до Лепестка, — закончил, наконец, я. Помолчав немного, отвёл глаза. — Извини, что сразу не зашёл…
— Да всё нормально, — грустно улыбнулась девушка. — Я наслышана о твоих подвигах. Только вернулся, немного передохнул — и снова обратно, орков бить в одиночку. Ты, может, сам не в курсе, но слухи-то ходят. Причём зачастую такие неправдоподобные, что я в большинство попросту не верила, пока ты их сам сейчас не подтвердил. У нас тут, в отличие от тебя, всё довольно скучно.
